Симон Ренар, новый испанский посол, стоял позади королевского кресла и провожал взглядом уходившую девушку. Когда Элизабет вышла, он наклонился к уху Марии. Будучи представителем страны ее возлюбленной матери и ревностным католиком, обходительный и умный Ренар – опытный дипломат и интриган – быстро добился расположения королевы. Уже сейчас она зачастую сперва обговаривала дела с ним и только потом – с собственными советниками.
– Ваше величество, – тихо произнес он, – прошу прощения, но я не мог не слышать вашей беседы с леди Элизабет.
Мария повернулась к нему, явно расстроенная ответом Элизабет на ее просьбу.
– Я боюсь за ее душу, Симон, – призналась она.
– Не доверяйте ей, – ответил посол. – Она умеет очаровывать и прекрасно знает, как манипулировать другими.
– Похоже, ее вера искренна, – сказала Мария. – Конечно, ее развращали с детства и мать ее была еретичкой, но, полагаю, ею движет истинное веление совести.
– Мадам, – снисходительно молвил Ренар, – вы сама добродетель и не замечаете чужих недостатков. Знаете, почему ваша сестра не пойдет на мессу? Уверен, что совесть тут вовсе ни при чем, – она просто хочет, чтобы ее считали наследницей-протестанткой, надеждой тех, кто препятствует исполнению священного долга вашего величества.
– Нет, друг мой, я не могу в это поверить. В последние недели она оказала мне немалую поддержку и проявила безграничную преданность.
– Подумайте, – не унимался Ренар. – Разве ее одежда – не одеяние протестантов? Да, платья ее просты, но она носит их напоказ, чтобы выделиться среди прочих благородно одетых дам. Вам не приходило в голову, что она делает это умышленно? Ваша сестра очень умна. Мой вам скромный совет: прикажите ей посещать мессу. Вы королева, и она обязана вам повиноваться.
Мария покачала головой:
– Я не желаю ее ограничивать. Это все же вопрос ее совести. Я предпочла бы мягко подталкивать ее, чтобы она пришла к истинной вере по собственной воле.
– Мадам, – вздохнул Ренар, – я буду молить Бога, чтобы она откликнулась на вашу доброту. Простите закоренелого циника, но боюсь, что все это тщетно.
– Посмотрим, – вздохнула Мария. – Я буду молиться за счастливый исход.
