Мария подозрительно взглянула на коленопреклоненную сестру.
– Почему ты хочешь покинуть двор? – резко спросила она.
– Я тоскую по мирной сельской жизни, ваше величество, – твердо ответила Элизабет. – Я устала постоянно находиться на публике и хочу учиться дальше, в тишине и покое. Говоря откровенно, мне больше ничего не нужно от жизни.
Мария сидела молча, погрузившись в размышления. Стоит ли отпускать Элизабет? Так ли опасна сестра, как утверждает Ренар? Или она искренне желает уединения? На самом деле Мария была бы только рада с ней расстаться, лишь бы избавиться от этой занозы, чей юный облик столь контрастировал с ее собственным увяданием и чье спорное отцовство доставляло Марии немало тревог.
Внезапно она поняла, что впредь не вынесет даже вида Элизабет. Сестра причиняла одни лишь хлопоты, и Мария была счастлива от нее отделаться.
– Что ж, – холодно молвила она, – можешь уехать в Эшридж, как ты и хотела. Но предупреждаю, мне известно, какую игру ты ведешь. Если ты пренебрежешь долгом и продолжишь искать дружбы французов и еретиков – нет, не спорь со мной, я знаю, что у тебя на уме, – ты горько об этом пожалеешь.
– Мадам, – потрясенно воскликнула Элизабет, – я никогда не искала дружбы французов и не вступала в союз с еретиками. Я верная и любящая подданная вашего величества и никогда не стала бы строить заговоры против вас. Я благочестивая католичка и возьму с собой в Эшридж священников, чтобы обрести утешение мессы.
– Мне докладывали, что ты тайно встречалась с месье де Ноайлем, – упрекнула ее Мария.
– Ваше величество, кто бы этого ни сказал, он желает мне зла, – возразила Элизабет. – Это неправда. Я всегда беседовала с ним на виду у всех.
Марию, похоже, не убедили ее слова.
– Мадам, – продолжала Элизабет, – покорнейше благодарю вас за дозволение удалиться от двора. Клянусь, что в Эшридже буду делать все возможное, чтобы заслужить вашу благосклонность.
– Гм, – пробормотала королева. – Можешь идти. Желаю тебе счастливого пути.
Как только Элизабет поднялась с коленей и, присев в реверансе, вышла, Мария откинула занавеску, скрывавшую вход в нишу, где прятался Ренар. Вид у него был обеспокоенный.
– Ваше величество, я боюсь, что вы чересчур снисходительны к леди Элизабет. Вам следовало оставить ее здесь, под вашим присмотром.
– Я не хочу ее видеть, – твердо заявила Мария.
– Неужели вы поверили ее игре? – нахмурился Ренар.
– Нет. Как и вы, друг мой, я считаю, что она навлечет на нас великое зло, если с ней не покончить. Но совесть не позволяет мне подвергнуть ее преследованию, не имея никаких доказательств.
– Будете ли вы следить за ней? – озабоченно спросил посол.
– Разумеется. В ее доме будут мои осведомители, – ответила королева. – Вам нечего бояться.
– Превосходный план, мадам, – одобрительно кивнул Ренар, слегка успокоившись. – А поскольку она ничего не подозревает, предлагаю вашему величеству попрощаться с ней, как подобает сестре.
Мария вздохнула.
– Видимо, придется, – согласилась она. – Хотя я уже почти не верю, что она моя сестра. Она больше не та милая девочка, которую я любила, пока был жив отец. Боюсь, тщеславие, ересь и честолюбие сильно ее изменили. Для меня она больше не дорогая сестра, но змея, пригретая на груди.
