– Пресвятая Богородица, дай мне силы пережить эту свадьбу, – молилась Мария. – Пусть я буду хорошей женой, и заступись за меня перед Сыном своим, дабы благословил меня детьми.
Мария представила, как наконец-то баюкает родное чадо, и на глаза навернулись слезы. Она была одна в своих покоях – стояла на коленях у молитвенной скамьи и обращалась к Небу столь истово, что не заметила, как позади нее медленно приоткрылась дверь и прозвучали чуть слышные шаги. Однако она различила глухой удар и ощутила запах мертвечины, а повернувшись, увидела лежавшую на тростниковом половике дохлую собаку с приоткрытой пастью и невидящим взглядом.
Она зажала рот, сдерживая крик, но, осознав, насколько было изуродовано несчастное животное, начала всхлипывать от ужаса. На голове собаки была выбрита тонзура, как у священника, уши разрезаны, а шею туго стягивала веревка – наглядное свидетельство удушения.
То было явное предупреждение, не меньше – возможно, даже предзнаменование новых жестокостей. Мария не сомневалась, что собаку подбросили в знак протеста против ее замужества. Подбежав к двери, она выглянула наружу, но никого не увидела. Дворец был велик, виновного не отыщешь.
Рыдая, она поспешила на поиски Ренара.Элизабет заметила, что королева побледнела, осунулась и уже ничем не походила на счастливую невесту в ожидании замужества. Но вопреки внешнему виду вела она себя намного сердечнее, чем все предыдущие недели.
– Встань, сестра, – велела она. – Да хранит тебя Бог в пути.
Элизабет продолжала стоять на коленях. Слегка ободренная добрым отношением Марии, она осмелилась обратиться к сестре с просьбой.
– Ваше величество, – молвила она, – прошу вас, не верьте никому, кто будет злословить обо мне в мое отсутствие, а если услышите лживые и злобные сплетни, то прошу вас, дайте мне знать, чтобы я могла опровергнуть клевету.
Взгляд и слова ее были столь искренни, что Мария на миг смутилась.
– Я сделаю так, как ты просишь, – коротко ответила она, презирая себя за то, что смышленой сестре удалось ее разжалобить. – И прежде чем ты уедешь, прими мои новогодние подарки.
Взяв у фрейлины теплую соболью накидку-капюшон и две жемчужные нити, она протянула их Элизабет. Их взгляды на миг встретились, но Мария тут же отвернулась.
– Покорнейше благодарю ваше величество за прекрасные подарки, – сказала искренне тронутая Элизабет.
Мария быстро обняла ее.
– Ступай с Богом, – напутствовала она.Несмотря на ледяной декабрьский ветер и утомительное путешествие на север, Элизабет, сидевшую в подпрыгивавшем на ухабах экипаже, грели мысли о теплом прощании с сестрой и неожиданных подарках. Надежда на счастливый исход крепла, и на подъезде к Эшриджу Элизабет позвала гонца и велела ему возвращаться в Уайтхолл.
