Элизабет смотрела в окно, за которым на фоне свинцового неба хлестал проливной дождь. Мрачное воскресное утро вполне соответствовало ее настроению. Тянуть дальше возможности не было, и она знала, что скоро за ней придут. Как вела себя мать в тот роковой день, когда ее забрали в Тауэр? Кэт рассказывала, что та держалась отважно, но ее то и дело бросало то в смех, то в слезы. Элизабет чувствовала, что и сама на грани истерики. Надлежало быть смелой и помнить, что она королевская дочь – и к тому же ни в чем не повинная.
– Сударыня, нам пора, – сказал Винчестер, открывая дверь в ее комнату. – Нужно спешить.
Элизабет расправила плечи и глубоко вздохнула.
– Да свершится воля Божья, – произнесла она. – Если ничего нельзя исправить, значит так тому и быть.
В окружении стражников ее повели по лестнице в сад. Кэт и королевские слуги шагали следом. Шел столь сильный дождь, что бархатный плащ и черное платье с капюшоном Элизабет быстро промокли. Ступая меж аккуратных клумб по ходу водной галереи, уводившей к реке, она не сводила взгляда с окон дворца, отчаянно надеясь увидеть королеву и привлечь ее внимание. Но Мария, судя по всему, не собиралась смотреть, как уводят ее пленницу. Несправедливость происходящего потрясала Элизабет до глубины души.
– Воистину меня восхищают знатные вельможи этого королевства, – заявила она, с упреком глядя на Винчестера и Сассекса. – Как можно, зная о моей невиновности, настолько покорно вести меня в плен, который может закончиться бог знает чем?
Сассекс склонил голову.
– Миледи, многие члены совета сожалеют о случившемся с вами, – проговорил он тихо. – Мне самому жаль, что я дожил до этого дня.
Элизабет взглянула на него, удивленно подняв брови, но времени на ответ уже не оставалось – они подошли к пристани, где ждал баркас. Ее усадили в каюту вместе с лордами и слугами, и, как только они устроились на мягких скамьях, занавески задернули, а промокшие гребцы оттолкнули судно от берега, направляясь вниз по течению. Темза разволновалась, и Кэт мутило. Обычно Элизабет радовало непредсказуемое поведение речных судов и движение приливов, но сегодня, в сей страшный день, в качающемся и подпрыгивающем на волнах баркасе, она тоже не испытывала ничего, кроме тошноты.
Внезапно волны усилились, и лодка начала то вставать на дыбы, то нырять вниз. Снаружи донеслись неистовые крики.
– Похоже, приближаемся к мосту, – беспокойно сказал Винчестер.
Он поднялся и, шатаясь, вышел из каюты. Лодку неожиданно подбросило, а затем она рухнула вниз. В каюте заплескала вода, захлестнувшая нос баркаса, раздались проклятия гребцов и громкие команды капитана. Кэт всхлипывала от страха. Даже Элизабет начала опасаться, что они утонут. Их, беспомощных, швыряло под ударами стихии, и они могли в любой момент врезаться в массивные опоры Лондонского моста.
– Поворачивайте назад! – услышала она крик Сассекса.
– Нет, причаливайте к берегу, – приказал Винчестер.
– Слишком поздно! – рявкнул капитан. – Сядьте!
Не в силах вынести напряжения и страха, Элизабет высунулась за занавески. В лицо ей хлестнули потоки дождя. Над ней нависал мост, темный и грозный, а внизу бушевали безжалостные волны. Лодка находилась в опасной близости от опор, – казалось, еще немного, и она врежется в них, утопив всех… но этого не случилось. Внезапно течение пронесло их мимо, и секунду спустя суденышко выплыло по другую сторону моста, где вода, несмотря на волны, была спокойнее. Послышались радостные крики, благодарственные воззвания к Деве Марии, и вот гребцы вновь налегли на весла.
Впереди угрожающе возвышалась громада Тауэра. Элизабет со все возраставшим ужасом следила за приближением к зловещей каменной крепости и видела пушки на пристани – те самые, что возвестили о смерти ее матери. Из-за высоких стен вырастала Белая башня, под ними же виднелись речные ворота, массивные зарешеченные створки которых со скрежетом отворялись, готовясь принять новую узницу Тауэра – Элизабет.
Тем же путем прошла ее мать. И так здесь и осталась – кости гнили под полом часовни.
Баркас медленно поворачивал к воротам. Охваченная паникой и все еще дрожа от пережитых под мостом испытаний, Элизабет вдруг встала и распахнула дверь каюты. Лорды увидели ее дикий взгляд и прыгающие губы.
– Умоляю вас, милорды, позвольте мне войти через любые другие ворота, но только не в эти! – в отчаянии воскликнула она. – Ибо я знаю, что многие прошли через них, но никогда не вышли назад.
Винчестер и Сассекс сочувственно взглянули на нее, понимая, что ничем не могут помочь ее горю. Она попыталась еще раз.
– Входить через такие ворота не подобает принцессе, – заявила она. – Я ни за что не воспользуюсь ими!
– У вас нет выбора, мадам, – возразил Винчестер.
Элизабет не сводила с него яростного взгляда, вцепившись в дверную ручку, чтобы устоять на ногах. По лицу струилась вода, волосы прилипли к вискам, плечи обреченно поникли, одежда промокла насквозь. Маркиз рыцарски сжалился над ней.
– Сударыня, возьмите мой плащ, – предложил он, расстегивая плащ и протягивая его, но Элизабет оттолкнула его руку.
– Нет! – всхлипнула она. – Оставьте меня в покое.
Они почти достигли речных ворот. На ступенях стоял лейтенант Тауэра, сэр Джон Бриджес, крепко сложенный мужчина с широким лицом и покровительственной повадкой, готовый принять заключенную. Позади бесстрастно возвышались шестеро королевских лейб-гвардейцев.
Лодка ударилась о причал, гребцы подняли весла, и на швартовую тумбу накинули трос. Винчестер и Сассекс спрыгнули, разбрызгав скопившуюся меж булыжников воду.
– Прошу вас, миледи, – поманил ее Сассекс.
Элизабет жалась к двери каюты, решив, что никуда не пойдет и ничто не заставит ее покинуть последний оплот безопасности.
– Нет, милорды, – ответила она, содрогаясь, – я не хочу мочить туфли.
Она яростно уставилась на лейтенанта и его людей.
– Мадам, именем королевы приказываю вам сойти на берег! – прокричал сквозь шум ветра Винчестер. – Вы обязаны подчиниться.
Медленно и с неохотой Элизабет прошла между гребцами и осторожно поставила ногу на причал.
– Вот сходит на берег верноподданная королевы – такая же пленница, как и все, кто когда-либо ступал на сей причал! – громко провозгласила она, хотя голос ее дрожал. – Говорю это перед Тобой, о Господи, ибо нет у меня иного друга, кроме Тебя. Никогда не думала, Боже, что приду сюда пленницей.
Элизабет шагнула к ступеням, и голос ее сорвался. Она взглянула на ожидавших мужчин, страстно взывая к снисхождению:
– Прошу вас, милые друзья, будьте же свидетелями, что я прибыла не как изменница, но как самая преданная ее королевскому величеству из всех ныне живущих женщин – и потому приму смерть!
Она была близка к обмороку, слезы на пылавших щеках мешались со струями дождя. Несколько стражников порывисто шагнули вперед и упали перед ней на колени.
– Да хранит Бог вашу светлость! – воскликнули они.
Лейтенант, нахмурившись, повелительно рявкнул, и нарушившие строй, быстро поднявшись, пристыженно вернулись на свои места.
– Мадам, вам надлежит пойти со мной, – изрек сэр Джон Бриджес.
От прежней смелости Элизабет не осталось и следа. Она знала, что ей предстоит умереть, и подобная перспектива казалась ей столь ужасной, что она не могла сделать ни шагу. Ноги отказали, и она опустилась на мокрые ступени, содрогаясь от рыданий.
– Вам лучше уйти из-под дождя, мадам, – мягко сказал сэр Джон, протягивая ей руку.
– Лучше сидеть здесь, чем где-нибудь похуже! – скорбно возопила она, не обращая внимания на его жест. – Ибо одному Богу ведомо, куда вы меня отведете!
– На этот счет вам нечего опасаться, – заверил он ее. – Вас разместят во дворце, где уже приготовлены комнаты.
– Там, где держали мою мать?
– Полагаю, что да, сударыня.
– Я не могу туда идти, – отказалась Элизабет. – Для меня это станет пыткой.
– Это самые удобные из всех имеющихся покоев, подобающие высокому положению вашей светлости, – терпеливо объяснил Бриджес.
– Может, они и удобные, – бросила Элизабет, – но для моей матери они стали преддверием плахи!
Слуги уже выбирались из баркаса. Кэт со страдальческим выражением направилась было к Элизабет, но сэр Джон остановил ее жестом. Один молодой слуга разрыдался. Элизабет мрачно взглянула на него, и юноша, покраснев, утер глаза рукавом.
– Слава Богу, мне известно, что истина на моей стороне, и мужчинам незачем обо мне плакать, – заявила она.
– В таком случае это должно вас утешить, сударыня, – кивнул сэр Джон, снова протягивая ей руку. – Пойдемте в тепло, камин уже разожжен.
Собрав остатки отваги, Элизабет медленно поднялась на ноги. Опытный в обращении с мужчинами и женщинами, которым предстояло тюремное заключение, пытки или смерть, – меньше месяца назад, к своему великому сожалению, ему пришлось сопровождать на плаху леди Джейн Грей, – лейтенант взял Элизабет под руку и медленно повел вверх по ступеням.
Небольшая процессия прошла через внешний двор к королевскому дворцу, комплексу древних зданий, расположившихся между Белой башней и Темзой. Сэр Джон долго вел пленницу по бесконечным комнатам и галереям, прежде чем они подошли к королевским покоям, где находились приготовленные для Элизабет апартаменты – большая гостиная, спальня и уборная.
Элизабет удивило роскошное убранство, хотя было видно, что помещением не пользовались много лет. Воздух был затхлым, словно давно не вытирали пыль, и кое-где виднелись пятна сырости. Но фризы в классическом стиле были прекрасны, как и замысловатый узор напольных плит, и позолоченные дощатые потолки. Мебели оказалось мало, и она явно была не та, что когда-то украшала эти покои, однако вполне оправдывала свое назначение.
– Миссис Эстли и миссис Перри могут остаться с вами, сударыня, – сказал сэр Джон. – Остальных ваших слуг поселят внизу. Стражники будут пропускать их по мере необходимости.
– Благодарю вас, сэр, – прошептала Элизабет, взирая, как тот выбирает ключ с тяжелого кольца, которое держал в руке.
Лорды поклонились и вышли за сэром Джоном. Когда ключ заскрежетал в замке окончательно и бесповоротно, Сассекс вдруг горестно всхлипнул.
– Нам ни в коем случае нельзя выходить за пределы наших полномочий, милорды, – предупредил он. – Она дочь нашего покойного короля и сестра королевы. Будем относиться к ней так, чтобы впоследствии мы могли за это ответить, ибо всегда лучше поступать по справедливости.
– Вы правы, милорд, – тихо согласился Бриджес.
– Да, – подхватил Винчестер. – Не стоит излишне усердно исполнять свой долг, лейтенант.
