Она тотчас ощутила знакомое чувство, которое испытала много лет назад с адмиралом: телесное содрогание – трепет – и ни с чем не сравнимое физическое желание, продиктованное близостью. Она осознала, что к ней вернулась радость жизни, и поняла, что ее хотят.
Но Элизабет немедленно отстранилась. Филипп был королем и мужем ее сестры. О близких отношениях между ними не могло быть и речи, и что-то подсказывало ей, что это к лучшему. За время долгого уединения она познала, что главное в ее жизни – свобода ходить где захочется, делать свой собственный выбор и не зависеть от посторонней воли. Подобной свободы не мог даровать ни брак, ни вообще отношения с противоположным полом. Куда лучше было довольствоваться бездумным флиртом и ухаживаниями, чем полностью отдаться тому или иному мужчине. Она любила, когда ею восхищались, желали ее, домогались, но ей не хотелось явиться чьей-то добычей.
– Прошу прощения, сэр, – извинилась Элизабет, отступая на шаг.
– Я хочу стать вам другом, – отозвался Филипп.
– Ваше величество, вы исключительно любезны. Еще раз покорнейше прошу меня простить. Я отвыкла от знаков внимания и доверия.
– Надеюсь, когда-нибудь вам представится возможность отплатить мне тем же, – тихо молвил Филипп.
По его голосу Элизабет поняла, что он имел в виду нечто большее, чем просто политика.
– Если я смогу послужить вашему величеству, то сделаю это не колеблясь, – ответила Элизабет и вновь присела в реверансе, чувствуя, что удачно сыграла, перетянув Филиппа на свою сторону.
