Бланш, которой позволялось приходить и уходить в любое время, вскоре развеяла надежды Элизабет на оправдание перед Марией.
– Королева уединилась в ожидании родов, миледи, – сообщила она своей раздосадованной госпоже.
– Тогда что я здесь делаю? – спросила Элизабет. – Ведь говорить со мной наверняка хотела именно она. Совет прислал бы делегацию.
К ее немалому удивлению и тревоге, последняя явилась на следующий день.
– Сударыня, – поклонился епископ Гардинер, – королева пребывает в своих покоях и не может встретиться с вами, но она убеждена, что вы готовы во многом признаться ей. Прежде чем удостоиться ее аудиенции, вы должны рассказать все нам. Заверяю вас, что, если вы признаетесь, ее величество будет к вам милостива. – Старик упал на колени. – Прошу вас, подчинитесь королеве!
Элизабет надеялась услышать вовсе не это. Она вернулась в надежде на встречу с сестрой. Неужели ее все еще подозревают в измене и привезли во дворец лишь затем, чтобы снова бросить в темные объятия Тауэра? Подобного она даже не могла вообразить. Ей следовало оставаться сильной и не выдавать своего страха.
– Я невиновна, и потому мне не в чем признаваться, – твердо заявила Элизабет. – Лучше томиться в тюрьме за правду, чем жить за границей под подозрением моего принца. Если я подчинюсь, мне придется признаться в оскорблении ее величества, чего никогда не было, и король с королевой составят нелестное мнение обо мне. – Она гордо вскинула голову.
Лорды зашептались, опасаясь разгневать ее.
– Я передам ваши слова ее величеству, – молвил Гардинер, поднявшись.– Мадам, поверьте, – сказал епископ, – мы больше ничего не добьемся от леди Элизабет.
Мария, лежавшая на постели, скрестив руки на огромном животе, поморщилась и попыталась встать. Фрейлины поспешили ей на помощь.
– Меня восхищает, сколь стойко она выступает в свою защиту, – горько проговорила она. – Что ж, ее нельзя отпускать на свободу, пока она не расскажет правду. Она останется здесь под домашним арестом.
Король Филипп, стоявший у окна с видом на сад, подошел к постели.
– Позвольте мне потолковать с ней, – сказал он. – Мне очень хочется с ней познакомиться.
– От этого не будет никакого проку, милорд, – ревниво ответила Мария.
– И тем не менее я настаиваю.
– Решаю я, – запинаясь, пробормотала она. – Я королева, а она моя сестра.
– А я ваш муж, – вызывающе бросил Филипп. – Я приказываю.
Взгляд его голубых глаз показался ей ледяным – прекрасным, но холодным.
– Хорошо, – с немалой неохотой сдалась Мария. – Как видно, мне вас не переубедить.
