Филипп возвращался в Англию!
Мария стояла на коленях в часовне перед статуей Мадонны с Младенцем, и радость переполняла ее сердце. Он возвращался к ней, выслав прислугу вперед. Вскоре они воссоединятся и вновь насладятся благословенным союзом, который Бог даровал всем супружеским парам. А если Создателю будет угодно, у них все же родится ребенок, католик, который унаследует ее трон…
Счастье затмило недавнюю ненависть к Элизабет; позабыв о ссоре, Мария с радостью исполнила просьбу Филиппа пригласить сестру в Гринвич на Рождество, чтобы та ожидала его прибытия.
Элизабет удивленно взглянула на Марию, которая вновь призвала ее из Хэтфилда, при встрече любезно приветствовала и подарила блюдо филигранной выделки.
– Я недостойна, – прошептала она, ошеломленная столь неожиданной переменой в настроении королевы.
– Благодари его величество, – отозвалась Мария, но в голосе ее не было сарказма. Она любила, и скоро ее возлюбленный вернется…Руй Гомес, близкий друг и советник Филиппа, недавно прибывший в Англию, стоял перед королевой.
– Вы наверняка слышали, ваше величество, – мрачно проговорил он, – что французы нарушили перемирие и атаковали Дуэ.
– Слышала, – ответила Мария, – и потребовала от совета, чтобы Англия вступила в войну на стороне Испании.
– Да, мадам, но до нас дошли сведения, что ваши советники отказались дать согласие, – осуждающе возразил Гомес, сверля ее суровым кастильским взглядом.
– Да, это так, – вздохнула она. – Они утверждают, что Англия не может позволить себе войну, что эта война нас не касается и мы не связаны обязательствами поддерживать короля в его военных предприятиях. Я, разумеется, высказала все, что о них думаю.
– Должен ли я вам напомнить, что объявление войны – личная прерогатива монарха? – холодно осведомился Гомес.
– Я боюсь это делать без поддержки совета, – призналась Мария.
– Возможно, вы измените ваше мнение, узнав, чтó король велел передать вам: его возвращение в Англию зависит от вашего обещания объявить войну Франции, – учтиво доложил Гомес.
Мария судорожно вздохнула. Какая жестокость… но даже сейчас она не винила Филиппа. «Либо рухнет королевство, либо разорвется мое сердце!» – подумала она. Но выбора не было.
– Уведомите короля, что я обещаю убедить совет согласиться на войну, – еле слышно выговорила она. – И я прошу вас – умолите его вернуться и ни о чем не тревожиться!
