Сэр Томас Сеймур, только что узнавший о своем повышении, низко поклонился королевской чете. Его, как никогда удалой, вид поразил Екатерину в самое сердце.
– Для меня это большая честь, сир, – молвил он.
– Если ваша служба на морях станет столь же успешной, как и в посольстве, вам будет оказана честь еще бо́льшая, – посулил Генрих, протягивая руку для поцелуя и тем давая понять, что аудиенция окончена.
Настала очередь Екатерины. От мимолетного прикосновения губ Томаса по ее коже пробежала дрожь, но она не подала виду, царственно склонив голову и ощущая взгляд мужа, восседавшего рядом.
– Удачи, сэр Томас, – сказала она, не осмеливаясь слишком долго смотреть в лицо бывшему возлюбленному.
– До свидания, ваши величества. – Еще раз поклонившись, тот попятился, сошел с помоста и удалился.
Екатерина облегченно вздохнула, но сердце сжалось от тоски. Она считала, что былая влюбленность давно закончилась, но теперь поняла, что это не так, однако решила исполнять свой долг до конца, подавив былые чувства. Генрих нуждался в ней. После возвращения из Франции он быстро сдал, расплачиваясь за усилия всей своей жизни, а состояние его ног неуклонно ухудшалось. Когда она меняла бинты, от них исходила ужасная вонь, но Екатерина ничем не показывала отвращения. Немощь была унижением для Генриха, когда-то блиставшего в турнирах и на охоте, во что сейчас было трудно поверить. Из-за постоянной боли он стал несносен, даже опасен, но королева убеждала себя, что ему жилось нелегко, и неизменно напоминала себе, что для нее он всегда оставался добрым и любящим мужем. Она не хотела выходить за него замуж, ибо страстно, безумно мечтала стать женой Тома, но, к своему удивлению, внезапно поняла, что любовь может рядиться в самые разные одежды. Она знала, что никогда не предаст Генриха.
