Летом Элизабет, которая в свои неполные двенадцать лет уже немного разбиралась во взаимоотношениях полов, начала замечать, что ее любимая гувернантка все больше времени проводит в обществе Джона Эстли, придворного камердинера. Сперва Элизабет не придала этому значения, но после отметила, что поступь Кэт оживлялась, а щеки розовели всякий раз, когда мастер Эстли как будто случайно встречался с ними в саду. Эти свидания становились все чаще, пока Элизабет не стала подозревать, что тот неспроста ходит за ними следом.
Но к чему? Зачем ему искать общения с Кэт, вполне довольной жизнью и уже немного располневшей? Наверное, они были просто родственниками, которых связывала семья Болейн.
Элизабет нравился Джон Эстли. У него всегда находилось для нее теплое слово, и вовсе не потому, что она была королевской дочерью, – она заметила, что точно так же он относился ко всем детям.
– Привет, мой лютик! – восклицал он при каждой встрече, низко кланяясь.
С Кэт же он становился воплощением заботы.
– Вам не жарко? – с тревогой спрашивал он, когда их скамья поджаривалась на безжалостном солнце. – Давайте понесу книги, – настаивал он, а то еще предлагал: – Позвольте угостить вас кордиалом [11] , это доставит мне несказанное удовольствие.
Кэт купалась в лучах его внимания, хотя притворялась, будто мастер Эстли ей слегка досаждает.
– Опять он, – вздыхала она, когда тот появлялся перед ними предсказуемый, словно рассвет.
– Ты влюблена в мастера Эстли? – спросила Элизабет, оставшись наедине с Кэт.
Хотя вряд ли – для такого Кэт была слишком стара. Господи, ей уже исполнилось сорок пять!
– Скажете тоже! – воскликнула Кэт, густо покраснев. – Да, он мне очень нравится, только и всего. К тому же он собирается служить в вашем хозяйстве, помогать мастеру Перри с бухгалтерией.
Томас Перри, дальний родственник Бланш Перри, был казначеем Элизабет – толстенький и дружелюбный, он больше всего любил обмениваться с Кэт последними сплетнями.
Джон Эстли проработал с Томасом Перри не больше двух недель, когда однажды Кэт усадила Элизабет в классной комнате и сказала, что хочет сообщить нечто важное.
– Хотя для вас вряд ли что-то сильно изменится, миледи, – сказала она. – Дело в том, что мы с мастером Эстли собираемся пожениться.
– Пожениться? – воскликнула Элизабет. – Но…
– Знаю, можете не говорить, миледи, – вы думаете, будто я слишком старая. Дитя мое, счастье можно найти в любом возрасте. Никто так за мной не ухаживал в молодости, и теперь у меня появился шанс наконец познать счастье истинного супружества, за которое я готова ухватиться обеими руками!
В ее голосе и взгляде была неподдельная радость. Возможно, даже в сорок пять еще не поздно выйти замуж, подумала Элизабет и вдруг ощутила укол тревоги.
– Надеюсь, это не значит, что ты от меня уйдешь, – решительно заявила она. – А даже если и захочешь, я все равно тебе не позволю.
– Не беспокойтесь, – утешила девочку Кэт, взяв ее за руку. – Мастер Эстли будет помогать мне и мастеру Перри вести ваше хозяйство.
– О, я так рада! – вскричала Элизабет.
– Вы же знаете, я никогда вас не оставлю, – пылко пообещала Кэт. – Даже если бы сам король попросил моей руки!
Элизабет рассмеялась.
– Еще чего не хватало! – выдохнула она. – Скажешь тоже!
Кэт усмехнулась.
– Король позволил нам обвенчаться в королевской часовне, и священник согласился, – возбужденно продолжала она. – Остается лишь получить ваше благословение, миледи.
Элизабет нравилось, когда ей напоминали о важности ее персоны, как и признательность окружающих.
– Если пообещаешь остаться со мной, Кэт, я тебе его дам, – милостиво изрекла она. – И если я смогу быть подружкой невесты!
– Конечно! – воскликнула Кэт, вне себя от счастья.
– Мне понадобится новое платье, – напомнила Элизабет.
– Само собой! – восторженно объявила Кэт. – И мне тоже, я все-таки невеста!
Они снова рассмеялись.
Несколько дней спустя Элизабет, в украшенном красными и зелеными цветами бежевом платье, шла следом за Кэт в свадебной процессии под пение флейт и гобоев, возвещавших о прибытии невесты.
