Веселье продлилось не дольше празднования нового, тысяча пятьсот сорок шестого года.
Элизабет, с нетерпением ожидавшая праздника при дворе, к счастью, не забыла сделать особый подарок отцу, чему впоследствии была только рада.
Генриха заметно тронули ее изящные переводы на латынь, французский и итальянский еще не опубликованной книги королевы под названием «Молитвы и стенания грешницы». Его дочь наверняка потратила немало часов, трудясь над подарком, и все это лишь ради отца.
– Спасибо, Бесси, – сказал он севшим от избытка чувств голосом, глядя на нее выцветшими и слезящимися голубыми глазами.
Похоже, с возрастом он становился излишне сентиментальным. Впрочем, он давно уже чувствовал себя не лучшим образом, все чаще давая волю слабости.
– Не хотите ли сыграть в примеро [12] , ваше величество? – с готовностью предложила Элизабет.
Отец в последнее время сильно постарел и выглядел больным, и девочке очень хотелось вывести его из дурного настроения.
– Игра длится слишком долго, – с сомнением заметила стоявшая рядом Мэри. – Она может утомить отца.
– Меня утомляет все подряд, – горько признался Генрих. – Слишком много времени уходит на сон. А время – самая невозвратная из всех потерь, ибо его не вернуть. Знаете, дочери мои, я сейчас немного посплю, а после сыграем в нарды.
Несколько дней спустя король заперся в своих покоях, не позволив войти даже королеве.
