Лето быстро пролетело, не принеся никаких зловещих вестей, и вскоре Элизабет пришло время отбывать во дворец, а Эдварду – переезжать в Хертфорд. Кэт, радовавшаяся покойным дням в Эшридже, уныло собирала вещи. Ей не хотелось возвращаться во дворец, так как за три года, прошедших после женитьбы короля на Екатерине Парр, ревность Кэт к королеве нисколько не уменьшилась.
Эдвард тоже грустил; он уже успел привыкнуть к обществу сестры, радуясь возникшему между ними здоровому соперничеству. Когда она столкнулась с ним в дверях утром перед отъездом, вид у него был столь скорбный, что она, забыв о протоколе, наклонилась и поцеловала брата в щеку.
Эдвард взял сестру за руку, старательно сдерживая слезы, – он был готов скорее умереть, чем дать им пролиться.
– Как же я не хочу уезжать! Здесь мы были так счастливы, милая сестрица, – сказал он. – Пиши мне, прошу тебя. Ничто так не радует меня, как твои письма. И мой управляющий говорит, что, если не случится чумы, я смогу навестить тебя во дворце.
– Это было бы чудесно, – ответила Элизабет. – Я буду писать, обещаю. До свидания, милый брат. Да хранит тебя Бог.
