Дорога домой заняла куда больше времени, чем я думала, но, честно говоря, я не смотрела на часы ни когда мы выходили из института, ни сейчас. Знаю только, что маршрутку мы ждали очень долго, съели по хот-догу с заправки, прогулялись до одной остановки, потом до другой. Потом проехали на электросамокате часть пути. Это все было мне настолько в новинку, что казалось, будто происходит вовсе не со мной. Он не поцеловал меня на прощание. Он накинул мне на плечи свою рубашку, когда я замерзла. Он записал в мой телефон свой номер. Он позволил мне вздремнуть на его плече, когда мы ехали до моего поселка на маршрутке, и потом веселил во время долгой дороги от остановки. А дома мыльный пузырь лопнул, когда я открыла дверь и увидела свою разъяренную семью.
Все это время мой телефон был разряжен, а родители и Вера пытались дозвониться. Мама с папой не поехали в клуб, Вера сбежала с ужина у Антона, потому что нужно было меня искать. Я чувствую себя хуже некуда, оправдываясь теперь перед ними и думая о том, что Артем все еще слоняется где-то рядом с домом.
– Да так, парень из института. – Я говорю это быстро, сестра закатывает глаза и сует мой телефон в свой карман. К счастью, она не разоблачает личность таинственного «парня», но наедине я точно услышу, что она обо всем этом думает.
Вера – главный инициатор скандала. Родители было обрадовались моему возвращению, но Вера кричала до тех пор, пока не накрутила маму, а та, в свою очередь, папу.
– Парень, который потащил тебя до дома на… трамвае и маршрутке? – Мама повышает голос.
– И электросамокате, – вздыхаю я в ответ.
– Еще и после сотрясения, – всплескивает руками мама. – Ты наказана! Домашний арест! Тебе нельзя доверять, Вера права.
– Я и так никуда не хожу…
– Да что ж такое! – Вера достает мой беспрерывно вибрирующий телефон, сердце обливается кровью.
Бродяга все еще не уехал? Почти уверена, что по ночам тут транспорт не ходит. Не пойдет же он пешком? И как мне ответить?
Вера выключает мой телефон, лишая даже шанса сделать это, а потом его забирает мама. Ну нет, мне же не пятнадцать, чтобы лишать интернета? Теперь нужно поскорее добраться до комнаты, где есть ноутбук, отвечу с него.
– Иди в свою комнату, – велит отец. Ура!
– Телефон? – Робкая надежда не оправдывается.
– Нет, – категорично заявляет мама, скрестив руки на груди, а когда я иду в комнату, за мной зачем-то следует сестра. Ну сколько можно?
– Вера, я знаю дорогу!
– Не сомневаюсь. Я что тебе говорила про Бродягу?
– Я не маленькая, ладно? Сама могу решать.
– Нет, ты не маленькая, ты просто глупая!
– А ты лезешь не в свое дело!
Вера хватает с моего стола ноутбук и планшет.
– Мама велела, – самодовольно улыбается она.
– Ты не можешь…
– Могу!
В замке поворачивается ключ. Самоуправство! Я настолько наказана?
– А вдруг пожар? – дергаю ручкой вверх-вниз – бесполезно.
И просто из вредности запираю дверь на щеколду. Если мне к ним нельзя, то и им ко мне не попасть! Вера заигралась в мамочку, даже родители себя со мной так не ведут.
– Черт!
Бросаюсь к окну и выглядываю из него, но, конечно, в кромешной тьме ничего не разглядеть. Возможно, Артем ждет на улице, но я точно его не увижу. Может, дождаться, пока все уснут, и вылезти в окно? Ну нет, это безумие какое-то… Просто подожду, вдруг он решит, как герой романа, бросать камни в окошко? Или он уже дома? Скорее уж на пути туда. Я должна уже себе внушить раз и навсегда, что между мной и Бродягой ничего серьезного, у него куча,
Бам! В стекло прилетает камешек. Мое сердце переворачивается от восторга, что, разумеется, приводит к спазму в груди и туче бабочек в животе.
Нет, вселенная, я особенная, ясно? И мне плевать, даже если помимо меня он ходит кидать камни в окна еще кому-то, я даже думать об этом не стану. Осторожно открываю окно и смотрю по сторонам, прежде чем высовываю голову. До земли не очень далеко, первый этаж, но я никогда не вылезала таким образом на улицу и, честно говоря, боюсь об этом даже думать.
– Эй, принцесса! – Его голос доносится до меня, хотя лица в темноте не вижу.
– Они меня заперли.
– Но ты в порядке?
– В порядке.
– У меня безумная идея. – Я слышу это, хотя Бродяга почти шепчет.
Стена дома оформлена мягким клематисом, он вьется по металлической решетке, которую снимают осенью и возвращают обратно весной. Я не уверена, что она бы выдержала человека, но на моих глазах Бродяга подтягивается на перекладине и его голова оказывается на одном уровне с моей.
Я смеюсь, глядя на него, и он смеется, глядя на меня.
Мои руки находят его шею, холодную из-за ночного воздуха, и я прячу ладони под воротом его рубашки.
– Ты теплая, – говорит Бродяга.
– Что за идея тебе пришла в голову?
– Пустишь в комнату?
– Нет, пока не ответишь. – Мы шепчем, его дыхание едва касается ушей, и от каждого слова Артема я покрываюсь мурашками.
– Сбежишь со мной? – спрашивает он.
– Поцелуешь меня? – отвечаю я.
– Что? – Бродяга смеется.
