Спрашивать, с кем именно, я не стала. Ни к чему, чувствую, лишние знания.
— Если я тебе кину, а ты поймаешь?
Ричард задумался.
— Нет, — он покачал головой. — Боюсь, что просто полыхну…
Понятно.
Я призадумалась. Так мы и стояли друг напротив друга. А он… он сегодня не такой самоуверенный. Потрепанный. И на волосах паутинка. Лицо красное, брови опалило. На скуле длинный ожог, будто кто когтем полоснул. Больно ему, должно быть, а он стоит.
Думает.
Сосредоточен.
— А если… послушай, Оливия. Ты сейчас выйдешь из храма. Неспешно. Прислушивайся к себе. Если вдруг покажется, что что-то не так, бросай ее…
Я кивнула.
— Если получится… договор действует здесь… да, пожалуй. — Он наклонился и кое-как подцепил широкий ремень сумки. — Но если вдруг… ты отправишься в город за помощью. Грена найдешь. Тихона… к Милии обращаться не стоит. Убивать она нас не убьет, это ни к чему, а вот позволить ситуации… развиваться самой.
Кривоватая усмешка.
— Понятно, — ответила я, прикусывая губу.
Было страшно.
Не знаю отчего… что страшного в монете? Тяжелая. И все еще холодная. Но не настолько, чтобы больно было в руках держать. Надо просто выйти из храма… а выход вот он, рядышком.
Десяток шагов.
Узкий проход между лавок. И мраморные Боги смотрят… с любопытством? Пожалуй. Им интересно, получится ли у нас. Получится. Ведь должно бы… и конечно, мне тоже интересно, например, хотелось бы понять, что именно я держу в руке.
Вдруг эта монета дает власть над миром?
Смешок, раздавшийся над ухом, был столь явен, что я вздрогнула.
Да, действительно, зачем простому некроманту власть над миром? Она важна, иначе Ричард не стал бы рисковать, но важна для него. А я? Что держит меня здесь? Что заставляет играть в чужую игру, когда я могу просто-напросто взять и уйти. Никто не остановит.
У меня теперь будут документы.
И деньги.
И…
До дверей осталась пара шагов. Я обернулась.
Ричард стоял и смотрел. Ничего не говорил. И по лицу его сложно было прочесть, что он думает…
— Ничего, — я показала монету. — Ничего не чувствую. И тогда я дальше?
Он кивнул.
Сдержанно.
А ведь нервничает, не может не нервничать. Только виду не подает. Вот Влад, он другого склада был. И когда переживал, начинал суетиться. Нет, он не устраивал скандалов, выплескивая напряжение, но просто хватался за все и сразу, и, естественно, ничего не получалось толком…
Один шаг.
И от холода немеют пальцы.
Дверь. На глазах прямо покрывается серебристым инеем. И кто-то за спиной шепчет, что уходить не обязательно, что я могу пожелать и, к примеру, вернуться. Это не так сложно, наши миры находятся на расстоянии протянутой руки. Или одного шага. Просто надо хорошо смотреть, куда шагаешь.
Бросить монету.
И домой.
Домой? А остался ли у меня дом там? Муж вот остался. Обручальное кольцо я сняла, но в глубине души я ведь понимаю, что это — ничего не значит. Был алтарь и клятва перед ним. Пока смерть не разлучит…
…а ведь смерть и разлучила.
Он меня предал. А я… я жертва? Или мне нравится думать, что я была жертвой?
— Оливия!
Этот окрик заставил меня очнуться. Жертва? Я ведь никогда не задумывалась о том, откуда берутся деньги. Есть — и все… новые шляпки и туфельки. Платьям в гардеробной тесно… фарфор и серебро. Антиквариат… я позволяла себе если не все, то очень и очень многое.
Вот и поплатилась.
Все по-честному.
Я коснулась двери и толкнула створку, которая поддалась неожиданно легко. Она отворилась беззвучно, выпуская меня в сумерки. Надо же, а я и не заметила, как день пролетел. Позеленевшее солнце почти коснулось линии горизонта, спутник его пылал розовой жемчужиной в короне старшего брата. Небо сделалось бледно-лиловым, а редкие облака окрасились пурпуром.
Красота.
Воздух прохладен и пахнет землей.
Хорошо. Почти хорошо. Я разжала руку. Монета никуда не исчезла, правда, больше она не была ледяной и вовсе выглядела обыкновенно. Видела я царские рубли. И эта на них похожа. Толще только. С одной стороны физия горбоносого типа с лицом породистым и брюзгливым, с другой — вязь символов.
Наверное, они что-то да значат.
Ричард разберется.
Я сжала монету и огляделась.
Кладбище было спокойно… как кладбище. Все та же звенящая тишина. Статуи, которые того и гляди оживут в сумерках. И старый знакомец.
Собака сидела в паре шагов от меня и сосредоточенно грызла чью-то руку.
Вот тебе и…
Ричард до последнего сомневался, что из его задумки хоть что-то да выйдет. Но Оливия монету взяла и вышла. Нет, шла она как-то странно, будто в полусне, но хотя бы направление верное выбрала — к дверям. И когда дверь со скрипом отворилась, выпуская ее, Ричард выдохнул.
— Вот и все, да?
Ощутимо похолодало.
Поторапливали? Напоминали, что игра еще не окончена, ни эта, детская, ни другая, в которую он ввязался. Или его ввязали? Если храмы остались, то и Боги, получается, не ушли? Или ушли, но не все?
Он поспешно закинул сумку на плечо.
— Ну… спасибо за все, что ли? — Ричард поклонился, прижав руки к груди. Конечно, его поклону не хватало урожденного изящества, но… какая разница? Он не танцор, а обыкновенный бродяга, которому посчастливилось беседовать с Богами.
