Болят. Удача, что вообще слушаются. Настой хорош тем, что приглушает чувствительность, вот только действует часа два от силы. И Ричард уже вполне явственно ощущал эхо боли.
Плохо.
Проклятые гончие слепы и лишены нюха в прямом смысле слова, а вот чужие эмоции они ощущают остро.
Страх?
Да, Ричард боялся. Он был разумным человеком, которому совершенно не хотелось быть разорванным древней тварью.
Боль?
Куда без нее…
Еще обреченность, которую он давил в себе. Никто не уходил от гончих? Тогда Ричард станет первым… у него получится, Богов всех ради.
— Идем. — Он решительно зашагал за гулем.
Оставался хороший такой шанс, что ограда остановит тварь. Но до ограды и до вожделенной калитки нужно было еще добраться.
Шаг.
И два.
Оливия молчит.
Догнала гуля. Положила руку на загривок… тварь огромна, ей и наклоняться не пришлось. Идут вместе… оглянулась. Пожала плечами, мол, видишь, до чего замечательная собака…
…кажется, она понятия не имела о том, кто такие гули.
И о вывертнях не знала… ладно, вывертни, они и вправду встречались не так часто, как и каюши, но гули… гули время от времени заводились на каждом кладбище. Откуда они появлялись? Возможно, правы были те, кто говорил, что в гулей превращаются животные, отведавшие измененной магией плоти.
Не важно.
Главное, что о них знали и дети, и благородные лайры.
Кроме одной.
Откуда она взялась? Босая. Растрепанная. И в странном наряде, который Ричард очень хотел бы рассмотреть поближе. Лайра? Несомненно. Тонкая кость. Правильные черты лица. Темные волосы. Яркие глаза… нет, в ней явно текла благословенная — или проклятая? — кровь. Но меж тем собственный дар Оливии был слаб, здесь Ричард не мог ошибаться.
Сплошные вопросы.
И один гуль.
Тварь остановилась и заворчала. Что впереди? Не важно, дорога к калитке одна…
Оливия открыла было рот, но не произнесла ни слова, повинуясь жесту Ричарда. Проклятые гончие и слуха лишены… так говорили. Проверять сказанное на себе Ричард не хотел.
Он вглядывался в сумерки, пытаясь разобрать хоть что-то…
Пустота.
Тени и снова тени.
Одни неподвижны. Другие… сложно разобрать в этой пляске, что есть фантом остаточный, а что — фантазия Ричарда… нет, на кружение теней смотреть не стоит. Фантомы способны лишить силы и мага, не говоря уже о простом человеке.
Ричард сделал шаг.
Сделал бы, но гуль не позволил.
Он оскалился и зарычал, низко, глухо.
— Не надо туда ходить. — Как ни странно, но это рычание нисколько не испугало Оливию, она и руки-то с загривка не убрала, лишь потрепала тварь, этак одобрительно.
— Другой дороги здесь нет.
— А если…
Могилы в сумерках были видны. Но плутать среди них… в одиночку Ричард рискнул бы, если бы, конечно, силу его ему вернули. Но не с Оливией.
— Нет.
Эти тропы любят завести.
Гуль не собирался уходить. Стоит. Скалится. Смотрит в глаза. Прежде эти твари избегали прямого взгляда, а нынешний… необычен. Да, не более необычен, чем то, что происходит здесь и сейчас.
— Он нас выведет.
Убежденности Оливии он завидовал.
— Или заведет, — спокойно ответил Ричард. — Чтобы потом полакомиться нашими костями… свежее мясо лучше падали.
При упоминании о падали Оливия заметно побледнела.
— Упадешь в обморок, на себе не потащу…
Потащит.
И на себе. И за собой. И оба погибнут, но оставить человека… он клятву приносил и сдержит, пусть ценой собственной шкуры.
Гуль заскулил и царапнул лапой землю. А когти у него хоть и короткие, но мясо рвут.
И раны потом гноятся.
— Ричард, — Оливия говорила, глядя в глаза, — если вперед нам нельзя, то больше ничего не остается. Я понимаю, ты знаешь об этом мире больше, чем я…
Сущая правда. И хорошо бы ей осознать, что знание это не раз и не два спасало Ричарду жизнь.
— Но поверь, пожалуйста, мы должны идти за ним… у меня то же предчувствие, которое привело сюда…
Ложь.
И ведь как уверенно… впрочем, все они, благородные лайры, с младых лет постигают тонкое искусство обмана.
Оливия отвела взгляд.
— Что ж, как хочешь… — и решительно шагнула в круговерть теней.
Идиотка!
— Стой!
Крик его всколыхнул кладбищенское серое марево, но и только. Останавливаться Оливия не собиралась. И что Ричарду было делать? Позволить этой дурочке свернуть себе шею? Или героически погибнуть, пытаясь спасти ее?
…и не только ее. Артефакт она не вернула.
Ричард матюкнулся, благо ситуация располагала, и шагнул следом.
— Оливия…
Он видел ее, такую обманчиво близкую. Полосатое нелепое платье с широкой юбкой, переломанный зонт, который она все-таки не выбросила, и серую тень рядом.
Гуль не делал попыток напасть.
Он вел.
И даже позволил Ричарду догнать их.
Узкая тропа вилась среди могил, кидая петли, как обезумевший заяц. И зайцем Ричард себя чувствовал. Он давно отвык быть добычей. Нет, он был далек от мысли о своем всемогуществе, скорее уж здраво оценивал собственные силы.
Слишком здраво, чтобы надеяться на успех.
Но надежда — это все, что у него оставалось, раз уж… Ричард осторожно потянулся к своей силе. Нет, не вернулась… не вернули.
— Оливия…
Она оглянулась.
— Когда мы выйдем… если выйдем, я самолично тебя выпорю.
