Девушка чувствовала его боль, его эмоции, понимала, что они связаны с Анитой. Вихрь гнева с каждой минутой становился сильнее. Рената испугалась, что тело и психика короля не выдержат такого напряжения. Она резка села, положила руку ему на грудь, и что было сил, потянула гнев на себя.
Облегчение к Тирану пришло моментально. Он не понимал, что происходит, но эмоции уже перестали так давить и у него шаг за шагом начало получаться усмирять магию. Медленно, очень медленно буря в груди стихала. Единственное, о чем король думал, что оставалось его якорем, была Рената. Он боялся ее разбудить. Единственное, о чем думала Рената, это Тиран. Она боялась, что источник короля не выдержит магической бури, и он умрет. Она бросила все свои силы на то, чтобы снова спасти короля. И вот, спустя то ли десять минут, то ли час, дыхание мирата выровнялось. Король мутными глазами посмотрел на нее и сказал:
―Анита…
Тиран потерял сознание. Уснул. Леди несколько минут смотрела на мирата, пытаясь справиться со всем, что только что с ней произошло. А потом, тихонько слезла с кровати на пол, и в одной сорочке, босыми ногами, пошла в сторону гардероба. К той самой потайной двери, с помощью которой ушла из этой спальни в первую ночь их знакомства.
Глава 26.
Охрана, которая в этот раз стояла у дверей, удивилась увидев меня босую и в одной сорочке. Правда, задавать вопросов никто не осмелился. Переглядываясь стражники открыли дверь. Я молча вошла в комнату и осмотрелась. Внутри было тихо и чисто. Как будто несколько часов назад здесь ничего не произошло: все вещи на своих местах, сундки, которые принесли от короля ― разобраны, даже постель заправлена.
Я стояла растеренная, возле двери, борясь с желанием расплакаться от обиды и ревности. Держалась из последних сил, убеждая себя в том, что это всего лишь усталость и стресс, а не настояще чувства. Ничего удивительного, что король мне понравился: богат, красив, влиятелен. А я за этот год, надо признаться, даже дружеских объятий не видела. Жила среди змей и монашек. А тут сам король прибежал спасать. Хотя, мог бы не допустить того, чтобы убийцы ходили где попало. С безопасностью здесь объективно были проблемы.
И вроде, мне уже удалось себя убедить в том, что ничего страшного не произошло. Могла бы и без руки остаться, или без лица, или вообще умереть. А то, что у Тирана случился приступ из-за первой любви… Это вообще ничего не значит для меня. Он взрослый. Она была его истинной. Может, и осталась? Если нити действительно разорвали без ее согласия. Кто я вообще такая, чтобы вмешиваться?
В собственной голове это звучало разумно и убедительно. Даже вспомнила давно забытый инстаграмм, синдром спасателя и то, что созависимые отношения никого до добра еще не доводили. Но тут из под кровати появилась недовольная голова Бухтенвиля:
― От тебя одни неприятности, женщина! ― зло выплюнула черепаха. ― Судьи Ифтария! Где это видано, чтобы судей вызывали для бабских разборок! А король! Как ты могла позволить королю себя заброать, бесстыжая?! Ты позоришь свой род! Свой монастырь! Кем ты вырастишь своих воспитанниц?! Шлюхами?!
К такому повороту событий я была не готова. Точнее, слова статуи сорвали внутренний предохранитель.
― Я выращу тех, у кого хватит духа и мозгов не оживлять статуи со змеиными головами! Или вовремя возвращать их на место!
То ли сказала резко, то ли вид у меня был не самый дружелюбный, но голова тут же трусливо спряталась под кроватью. А у меня из глаз покатились слезы. Правда, несмотря на магическую усталость, сил дойти до кровати и упасть лицом в подушку мне хватило.
Плакала долго. Кажется, это бли мои первые искренние слезы за все время: страх, боль, обида, ревность. В какой-то момент пришлось признаться себе в том, что если бы ни эта чертова Анита, мне бы не было так паршиво. Точнее, если бы не те чувства, которые испытывал к ней мират.
― Все хорошо, ― всхлипывала, пытаясь себя успокоить. ― Может, я вообще в этот мир попала только для того, чтобы спастикороля? И потом все. Миссия выполнена и меня вернут домой, к стиральной машине и благам цивилизации?
Но тут случилось еще одно, не менее ошеломляющее для самой себя открытие. Домой взвращаться мне не хотелось. Я не была уверена в том, что хочу прожить жизнь в обители, но и прошлая жизнь уже не привлекала.
Признавшись самой себе в этом, я вдруг почувствовала странное облегчение. Слезы высохли, а в районе живота вдруг обнаружилась Юна. Паразит свернулась клубком и тонкой неуклюжей лапой гладила меня по руке. Бухтенвиль продолжал прятаться под кроватью, а я начала по чуть чуть засыпать.
Проснулась от холода. Не открывая глаз подумала о том, что неплохо было бы залезть под одеяло. Вот только проведя рукой по кровати обнаружила, что ни одеяла, ни кровати нет. Сквозь сон я еще не понимала, что произошло. Тяжелые веки не хотели открываться, но замерзшее тело требовало как-то решить проблему.