Она задрожала от воспоминаний о том, как сидела одна на длинной церковной скамье. Ни одна душа не порадовалась ее выздоровлению. Когда пастор Хогл заговорил о яде и лжи, она поняла, насколько сильно он презирал ее. И в громкой тишине, последовавшей за его словами, она услышала то, что они все хотели ей сказать.
Что она тоже должна была умереть.
С трудом сглотнув, она заставила ноги двигаться. Мэдди прокралась по коридору мимо подставки для зонтов и стойки для шляп, чтобы подслушать. Половицы заскрипели под ее весом, и она съежилась, зная, что ее присутствие обнаружено. У нее не было другого выбора, кроме как войти в комнату. Набравшись сил, она завернула за угол и шагнула через порог.
— Доброе утро, — сказала она твердо.
Выражение отвращения исказило лицо пастора Хогла, прежде чем он отвел взгляд. От его холодного приема Мэдди затошнило. Могла бы — сбежала бы.
Он возобновил разговор, как будто ее тут и не было.
— Как я уже говорил, доктор Меррик, мой племянник сообщил мне тревожную новость. Он сказал, что вы собираетесь жениться на этой женщине.
Мэдди ахнула, ее взгляд метнулся к Джейсу.
Он стоял спокойно, но на горле билась напряженная жилка. Руки сжались в кулаки по бокам, но эмоции не отразились на лице врача, человека, который профессионально умеет скрывать чувства.
— И почему же новости о нашей помолвке беспокоят вас?
— Почему бы вам не спросить ее?
— Я спрашиваю вас.
Джейс возвышался над пастором на добрых десять дюймов. Неудивительно, что пастор Хогл запахнул полы своего пасторского пальто и сделал шаг вперед. Ему не хватало роста, но хватало решимости. Он побарабанил пальцами по шляпе, которую держал в своих пухлых руках.
— Этикет запрещает мне оскорблять ее в вашем присутствии.
— И все же вам не составило труда сделать это с церковной кафедры.
Джейс, очевидно, слышал об инциденте. Ее лицо загорелось, когда она поняла, что он все время знал о ее публичном позоре. Защищая ее, он только больше ее позорил, отстаивание ее интересов навредило бы и ему. Никто в Мисти Лейк и пальцем не пошевелит без разрешения пастора. Ее помолвка с Даниелем была доказательством. Пастор был самым влиятельным человеком в этом городе, и для Джейса вражда с ним будет иметь последствия.
Губы пастора Хогла сжались.
— Этому городу нужен врач. И если вы хотите иметь успешную практику, вам нужен этот город, — Хогл говорил с той завораживающей жизненной силой, которая позволяла ему удерживать внимание прихожан на проповедях. — Ваша связь с ней помешает этому успеху. Мисти Лейк принял вас как своего врача, несмотря на ваш юный возраст и малый опыт. Если бы я знал, что вы решите связать себя с этой… женщиной… я бы настоял на том, чтобы ваша просьба о практике была отклонена.
— На ком я женюсь, никого не волнует. Моя компетентность как врача не зависит от этого выбора.
— Она зависит от вашего происхождения?
Лицо Джейса омертвело, желваки заходили под кожей.
— Вам лучше не говорить о моем отце.
Мэдди была озадачена внезапным поворотом беседы, но ярость в голосе Джейса ясно говорила о том, что пастору лучше бы принять предупреждение.
— А что насчет мальчика Клири? — спросил Хогл.
Сердце Мэдди застучало.
— Что с ним? — спросил Джейс, очевидно, смущенный вторым быстрым пассажем пастора.
— Я долго говорил с Клири о том, что здесь произошло.
— Мальчика перевязали, и у него все хорошо. Детали его истории болезни конфиденциальны. Доктор Рид в девяти милях отсюда, сэр. Если у вас есть опасения по поводу моих медицинских способностей, не стесняйтесь обратиться к нему.
Пастор Хогл моргнул. Никто не говорил с ним так, как говорил Джейс. Сердце Мэдди застучало быстрее, напряжение между двумя мужчинами росло с каждым мигом.
— Не один я могу обратиться к доктору Риду, доктор Меррик. Все мои прихожане…
— Мы закончили, — сказал Джейс.
— Не будьте дураком, доктор Меррик. Внешность может быть обманчивой, и мисс Саттер вовсе не такая, какой кажется, — его грудь вздымалась от праведного возмущения. — Вы в городе недавно, но мой долг как слуги Господа нашего предупредить, что эта женщина проклята.
Брови Джейса вздернулись от удивления. Его голубые глаза потемнели до черного, лицо казалось выкованым из стали.
— У мисс Саттер есть имя. И вы не имеете права так говорить о ней.
Лицо пастора Хогла исказилось ухмылкой, и по спине Мэдди пробежал холодок.
— Я заслужил это право, доктор, — он нахлобучил шляпу себе на голову. — В день, когда она убила мою дочь.
* * *
От слов пастора у Джейса перед глазами потемнело. Удивление быстро сменилось гневом, но он словно примерз к месту. Даже после того, как Хогл вихрем вылетел из дома, эхо его слов висело в воздухе, приковывая Джейса к месту.
Джейс повернулся к Мэдди, пробормотав себе под нос проклятье, когда увидел ее лицо. Она провалилась к стене, лицо было белым как мел. Слезы навернулись на ее глаза. Он двинулся к ней.
— С тобой все в порядке?
Стон душевной боли разорвал его сердце. Она повернула голову, закрыв глаза.
— Мэдэлайн, — сказал Джейс, подходя поближе.
— Я в порядке, — прохрипела она.
