— Нужно похоронить умерших, — приказал Куросуки солдатам из личной охраны главы клана, выпустив из рук Акихиро. Тот, ощутив свободу, инстинктивно пополз в сторону, но на его пути встала Риоши.
— Ты — предательница, я проклинаю тебя, — шипел тот, глядя на девушку исподлобья, прежде чем удар в спину повалил его оземь.
— Не дайте ему уйти, — махнул рукой шиноби, глядя в сторону полураскрытого деревянного гроба. Подойдя ближе, он увидел, что гроб пустой, наполненный лишь скопившейся в нём дождевой водой. На секунду Райга задумался: поместится ли в него такой грузный мужчина, а после отмёл все сомнения, решив, что узнает это, только когда попробует.
Акихиро сопротивлялся. В нём открылась физическая сила, которой в нём не было даже в двадцать лет, но его уцелевшая личная гвардия состояла из самых сильных юношей, потому им пятерым не составило труда заломить старика и уложить его в пришедшийся в самый раз гроб.
Риоши завороженно следила за тем, как стражники безуспешно пытались вбить гвозди в крышку, то и дело выбиваемую её дядей, но приказ сделать это любым способом, если те не желают разделить такую же судьбу, заставлял юношей проявлять изобретательность. Один из них сел сверху, позволяя другим заколотить почти весь гроб. Истошные крики стали глуше, но они продолжали быть достаточно громкими, особенно контрастируя с тишиной погружённого в сон Катабами Кинзан.
— Что, теперь тебе уже не так нравится идея похорон живьём?! — неожиданно для всех заговорила Риоши. Её глаза были искажены гневом, она ударила ногой гроб с такой силой, что тот упал в вырытую яму, едва не расколовшись на части. — Поделом тебе, ублюдок, за всё поделом! — кричала она, стоя над ямой, но ощутила на своём плече руку.
— Это же похороны, Риоши. Сейчас нужно вспоминать только хорошее. Плохое он делал, будучи живым, но теперь он мёртв, а мёртвые не совершают грехов.
Крики главы клана противоречили словам Райги, но тот их словно не слышал, осторожно поглаживая девушку по спине, как бы утешая её.
— Самое лучшее — это то, что он сейчас там и уже не может никому навредить, — прошептала она, глядя на груды земли, сброшенные на крышку.
— Некоторые люди из хорошего только на это и способны, — задумался Райга.
Когда отвал заполнил вырытую яму, Риоши зашагала прочь.
— Вам стоит нанять другую стражу, — она ухмыльнулась, довольная тем, что шиноби проследовал за ней.
— Почему? — удивился Куросуки.
— Они предали Акихиро, лишь увидев твою силу, встали на твою сторону, когда под угрозу попали их собственные жизни. Вы не можете им доверять после такого. Лучше оставьте тех, кто пережил бой против вас.
Райга задумался, а после был вынужден согласиться с верностью слов Риоши. Теперь он понимал, какой мудростью восхищался народ и был напуган клан Ватанабэ.
Позже она нередко давала ему советы, но лишь тогда, когда они были действительно уместны. Хорошо знавший ремесло войны, Куросуки мало понимал в делах политики, привыкший скорее исполнять приказы, чем их отдавать, но именно знавшая эти места с самого детства Риоши направляла его. И чем больше им приходилось обсуждать дела, тем быстрее поток их разговоров стал уходить в иное русло, к тем темам, которые шиноби никогда до этого не обсуждал.
Когда Катабами Кинзан и его жители погрузились во мрак, не спали лишь двое. Риоши смотрела в глаза собеседнику, но так внимательно и тепло, что Райга испытывал неведомую ему прежде гамму эмоций. Он пытался понять, что значит эта преданность в её взгляде: благодарность? Желание быть ближе ко власти или же нечто иное? Её голос вывел мужчину из размышлений.
— Возможно, я спрошу что-то неуместное, вы на меня не сердитесь, пожалуйста, — она смущённо улыбнулась и на мгновение опустила взгляд на руки шиноби, лежавшие у него на коленях, но она почти сразу же продолжила с ним зрительный контакт.
— Спрашивай, — Куросуки не устоял и улыбнулся в ответ, подбадривающе коснувшись плеча Риоши.
— До того, как прийти к нам, — она всё ещё не решалась задать свой вопрос, понимая, что это может прозвучать бестактно, — какую жизнь вы прожили?
Услышанное заставило Райгу задуматься. Произошедшее в последний месяц позволило ему наконец отвлечься от горьких событий прошлого, но теперь они все для него словно потеряли всякое значение, как сюжет прочитанной когда-то книги, где сюжет пусть и был драматичен, но произошёл с кем-то другим.
