— Чёрт! — выругалась Гермиона, только теперь понимая, как поздно проснулась, и вскакивая с постели. Она натянула первую же пару приличных брюк, которая попалась ей на глаза, а Пэнси поспешно протянула ей очередное пожертвование из собственного гардероба — весьма дорогую на вид рубашку, которую Гермиона приняла, решив не комментировать тот факт, что лиловый ей совершенно не идёт.
Она забежала в ванную, наспех умылась и быстро натянула на себя одежду.
— Можно кое-что у тебя спросить? — неуверенно начала Пэнси, когда Гермиона вернулась в спальню и встала перед зеркалом, чтобы причесаться.
— Конечно.
— Что… Что именно произошло между тобой и Драко вчера вечером?
Гермиона на мгновение замерла и перевела взгляд в зеркале со своих спутанных волос на лицо Пэнси.
— Если честно, понятия не имею, — наконец ответила она.
— Ты не помнишь? — Паркинсон вскинула бровь в удивлении.
— Нет-нет, я помню, что происходило, но не знаю, как к этому относиться. А почему ты спрашиваешь? Он что-то тебе сказал?
Пэнси отрицательно покачала головой:
— Ни слова, но мы с ним и не виделись практически.
— Он рассказал мне об Адрии, — призналась Гермиона.
Реакция Паркинсон оказалась неожиданной — она расплылась в облегчённой улыбке.
— Наконец-то! — воскликнула Пэнси, но, заметив удивлённое выражение на лице Гермионы, быстро взяла себя в руки. — То есть, история, конечно, ужасная, но я рада, что он наконец рассказал тебе. И полагаю, ты заметила связь с Адским пламенем?
— Да, но я до сих пор не понимаю, как она стала привидением… Должно было произойти что-то ещё.
— Подумаем об этом позже: сейчас надо спуститься на завтрак, а потом мы все вместе пойдём в деревню покупать мне платье.
Гермиона вопросительно изогнула бровь:
— Постой, мне казалось, у тебя с собой куча платьев?
— Их никогда не может быть слишком много, — улыбнулась Пэнси. — К тому же мы берём с собой Кассиуса. Элаю надо обыскать замок, чтобы найти Адрию, и он не может сделать это, пока и Кассиус, и Лестрейндж находятся здесь — слишком опасно.
Гермиона зафиксировала несколько выбившихся прядей заколкой, прежде чем отвернуться от зеркала.
— Я всё ещё кое-чего не понимаю, — сказала она, решив выяснить все интересующие вопросы до того, как они с Паркинсон выйдут в коридор, где их разговор может быть подслушан.
— Что именно? — уточнила Пэнси.
— Почему Драко сразу не рассказал мне об Адрии? Зачем надо было это скрывать?
Лицо Пэнси дёрнулось, и несколько морщинок появились на лбу.
— Он тебе не сказал?
Гермиона отрицательно покачала головой, чувствуя, как лёгкое раздражение начинает закипать где-то в области живота: если Малфой не собирался раскрывать все карты, зачем было вообще что-то рассказывать?
— Гермиона, Драко должен был следить за замком в тот вечер, когда его родители уехали в Министерство. Лестрейндж пробрался в поместье и смог сделать то, что сделал, потому что здесь никого не было. Из-за Драко Адрия оказалась в замке совершенно одна… Она умерла, потому что он ушёл.
У Гермионы отвисла челюсть, и на мгновение девушка забыла, как дышать. Только теперь она поняла, почему Драко так не хотел рассказывать ей о случившемся и почему в итоге раскрыл лишь часть истории. Вот почему он верил, что достоин смерти: он винил в случившемся себя. В одну секунду все представления Гермионы о Малфое, о его поведении и о сложившейся ситуации кардинально поменялись. Он страдал не меньше неё, потому что винил себя и в смерти Адрии, и, как следствие, в аресте родителей.
— С тех пор он не перестаёт себя мучить, — продолжила Пэнси, подтверждая её догадку. — Ходит сам не свой. Элай поначалу тоже был разбит после случившегося, хотя и сдерживал эмоции — ты же его знаешь. Но Драко с головой ушёл в самобичевание и до сих пор остро переживает произошедшее. Он сбежал назад в Белиз сразу после похорон Адрии в Буковом Холме — это деревенька недалеко отсюда — и не возвращался, пока не начался суд над его родителями.
Пэнси ещё что-то говорила, но Гермиона уже не слушала, поглощённая раскаянием и угрызениями совести. Она столько раз несправедливо обвинила Драко за последние несколько недель, а теперь выяснилось, что всё это время им двигало то же самое чувство, которое испытывала она сама — жажда мести.
Пэнси положила ладонь на руку Гермионы и грустно улыбнулась:
— Не заморачивайся, — мягко сказала она.
— Просто… Я вела себя так ужасно по отношению к нему.
— Драко не любит, когда его жалеют, — уверенно произнесла Пэнси. — Так что считай, что ты просто не давала ему расслабиться. А теперь пойдём вниз — нас уже заждались.
Гермиона кивнула. По пути к выходу из комнаты она бросила последний взгляд в зеркало, чтобы убедиться, что выглядит подобающе для своего нового статуса в качестве леди Малфой.
Спустившись по лабиринту мраморных лестниц и коридоров, Гермиона и Пэнси наконец вошли в обеденный зал как раз в тот момент, когда Драко и Кассиус вставали из-за стола.
— Доброе утро, — дружелюбно поприветствовал девушек Кассиус.
