Гермиона ничего не ответила, только осела на пол на внезапно подогнувшихся ногах и прислонилась к деревянному основанию кровати, чувствуя затылком углубления и резные узоры, но это её сейчас не волновало.
Ещё никогда в жизни ей не доводилось видеть ничего похожего на то, чему она стала свидетельницей десятью минутами ранее. Гермиона видела смерть и будучи студенткой, и после, работая целителем, она даже помнила, как однажды сама попыталась воспроизвести убивающее проклятие, но оно оказалось настолько слабым, что едва мазнуло Белатрикс по лицу, не причинив той никакого вреда. Убило Белатрикс не заклинание, а случайное стечение обстоятельств. Во время сражения она неизменно ускользала от атак Гермионы, иногда попадая под действие того или иного заклинания, но быстро восстанавливаясь и продолжая сражение. В пылу битвы Гермиона услышала, что Рон ранен и лежит рядом с Выручай-комнатой, куда она и побежала, увернувшись от очередной атаки Белатрикс. Та вовсе не собиралась так просто отпускать свою добычу и последовала за девушкой, настигнув её уже у Выручай-комнаты, где они продолжили прерванное сражение. Гермиона слышала, как за дверью яростно бушует Адское пламя, и быстро просчитала свои шансы. Переместившись так, что Белатрикс оказалась спиной ко входу в комнату, она ударила взрывным заклинанием, и деревянные двери разлетелись в щепки, обдавая коридор жаром, но само Адское пламя не переместилось за порог. Гермиона запустила в отвлёкшуюся на мгновение Белатрикс обездвиживающим заклинанием и упала на пол, уже оттуда наблюдая за тем, как языки пламени поглотили женщину, чьи глаза в последние мгновения жизни выражали страх перед смертью и какое-то сумасшедшее, безумное торжество.
Вот и всё. Это было самое большее, что Гермиона когда-либо делала, чтобы навлечь чью-то смерть. До сегодняшнего дня ей никогда не приходилось чувствовать мучительную беспомощность, наблюдая за тем, как издеваются над невинным человеком, молящим о пощаде. Она никогда не видела, как человек, прекрасно осознающий свою судьбу, продолжает всеми силами отчаянно цепляться за жизнь и всё равно умирает от рук беспощадных убийц. Жуткие отголоски воплей ещё звучали у неё в голове, и Гермиона ясно осознавала, что, как и ожоги на её руках и ногах, со временем они будут приносить гораздо меньше боли, но шрамы останутся навсегда.
Дверь скрипнула и, пропустив кого-то внутрь, вновь закрылась с глухим звуком. Ослабевшее сознание Гермионы смогло распознать Пэнси, которая спешно подошла к Драко, и они начали шёпотом о чём-то переговариваться, хотя предмет разговора Гермиона так и не смогла разобрать. Паркинсон периодически издавала приглушённые возгласы, взволнованные вздохи и обеспокоенные восклицания. В какой-то момент Гермиона почувствовала запах её кокосовых духов и с удивлением обнаружила, что Пэнси присела перед ней и положила ладонь ей на плечо.
— Мне жаль, что тебе пришлось это увидеть, — мягко произнесла она.
— Мне тоже, — честно отозвалась Гермиона слабым голосом. Драко мгновенно повернулся в её сторону, ведь она впервые заговорила с того момента, как они выбрались из винного погреба. Он стоял у окна, руки в карманах, и в неярком свете мокрые дорожки от слёз Гермионы были всё ещё различимы на ткани его рубашки.
— Тебе надо переодеться, — сказала Пэнси, помогая ей подняться с пола и усаживая на краешек кровати. — Если Лестрейндж решит заглянуть, он может что-то заподозрить.
Гермиона вяло кивнула и провела рукавом по лицу, вытирая пот и слёзы, пока Пэнси подыскала для неё уютную зелёную пижаму.
— Я в душ, — сообщил Драко, убедившись, что Грейнджер в надёжных руках. — Пэнси, побудь с ней.
По пути в ванную он остановился у платяного шкафа и достал оттуда сменную футболку нежно-голубого оттенка и тёмно-серые свободные штаны. Когда он скрылся за дверью, Пэнси внимательно осмотрела Гермиону с нескрываемым волнением во взгляде.
— Ты в порядке? — негромко спросила она.
Гермиона отрицательно покачала головой.
— Это было ужасно, — отозвалась она, закрывая лицо руками. — Он всё никак не переставал кричать.
— Ты видела, как убивают людей, — как бы между прочим заметила Пэнси.
— Но не таким образом. Не так… равнодушно. И я ещё никогда в жизни не чувствовала себя такой беспомощной.
Не говоря больше ни слова, Пэнси подошла к двери, ведущей в коридор, и взялась за ручку.
— Я буду снаружи, — произнесла она, прежде чем выйти. — Можешь спокойно переодеться.
Холодные капли ударялись о бледную кожу Драко, смывая солоноватый запах слёз и пота. Он прибавил напор, с наслаждением подставляя лицо под поток воды и чувствуя, как она приятно охлаждает разгорячённое тело. Простояв под душем минут десять, он насухо вытерся полотенцем, оделся и начал быстро расчёсывать волосы, когда в дверь постучали.
— Что? — спросил он, выходя из ванной.
— С Гермионой всё в порядке, — сообщила Пэнси, украдкой поглядывая на дверь в хозяйскую спальню. — Она просто переволновалась.
— Что она сейчас делает? — спросил Драко с явной тревогой в голосе.
