Пэнси резко вскинула голову и в ужасе посмотрела на Драко, не сразу понимая полное значение этих трёх слов, и он подумал, что, наверно, чувствовал то же самое, когда Гермиона рассказала ему о Кассиусе прямо перед тем, как они встретились с ним в «Трёх мётлах». Когда она призналась, что уже виделась с ним, Драко словно воткнули звенящий колокол в ухо, который до сих пор болью отдавался в сознании, хотя начальный шок давно прошёл.
Пэнси поменялась в лице.
— Она же не…?
— Я не знаю, — честно ответил Драко. — Но Кассиус тоже заметил сходство и с удовольствием мне об этом напомнил. Он сказал, что история повторяет себя.
— Ты же не запретил ей с ним встретиться? — поспешно спросила Пэнси.
Драко отрицательно покачал головой.
— Конечно, нет. Я не собираюсь совершать тех же ошибок.
Неприятная новость заставила Пэнси напрячься и вмиг растерять всё легкомыслие, она недоверчиво покачала головой, надеясь, что это просто чья-то жестокая шутка.
— Заставляет задуматься, да? — невесело усмехнулся Драко. — У каждого бывает такой момент в жизни, когда весь мир рушится, всё, что они любят и во что верят, осыпается, как карточный домик, и тогда они смотрят на небо, обижаясь на судьбу за то, что она так с ними обошлась. А теперь всем станет чуть легче, потому что есть человек, которого жизнь нагнула дважды. Когда они упадут на самое дно, они просто подумают: «Эй, всё в порядке — по крайней мере, мне не так хреново, как этому дураку Малфою, который понял, что после дна есть ещё сотня футов свободного падения».
— Мы справимся, — уверенно заявила Пэнси, сжимая его ладонь в своих и пытаясь скрыть сомнение во взгляде.
— Я не могу снова пройти через это, — тихо, почти шёпотом, сказал Драко.
— Мы просто должны рассказать Гермионе, — непреклонно заявила она. — Мы расскажем ей всё.
— Нет, — быстро ответил Драко, и голос его прозвучал чуть грубее, чем он хотел. — Не надо. Я не хочу ещё глубже затягивать её в эту дрянь. Что бы ни произошло, у неё должен быть выбор.
Пэнси скептически посмотрела на Драко.
— Ты рушишь свою жизнь, — сказала она. — Не знаю, с чего ты решил, что ошибки и разочарования других людей — это твоё бремя, но оно убивает тебя. Только вспомни, сколько раз ты терял сознание и почти умирал от потери крови. Брать ответственность за собственные действия — настоящая смелость, но брать ответственность за действия других — величайшая глупость. То, что ты чувствуешь к Гермионе, некоторые люди не испытают никогда, и я знаю, что ты считаешь это каким-то больным, извращённым наказанием за своё прошлое, но это не так. Ты тонешь, и это последний шанс выбраться на берег. Хочешь, чтобы у Грейнджер был выбор? Что ж, тогда сначала сделай свой. — Голос Пэнси стал агрессивным, она пыталась достучаться до здравого смысла Драко. — Если ты дашь ей уйти, тогда история действительно повторится… Во всём.
Она раскраснелась, а на висках выступила испарина. Драко внимательно изучал её лицо. Пэнси была очень красива, даже несмотря на лёгкую всклокоченность и бинты, покрывавшие большую часть тела. Она была красива в классическом смысле: большие тёмные глаза, полные губы, высокие скулы и ноги, за которые любой мужчина готов удавиться. Невольно вспомнились многочисленные собрания Пожирателей, на которых все мужчины, начиная от мальчиков и заканчивая почтенными магами в несколько раз старше Драко, разглядывали её с вожделением и первобытным голодом в глазах. Он вспомнил, как они напрягались, стоило Пэнси пройти мимо, и как в их глазах зажигался огонёк наслаждения, когда они чувствовали запах её духов. Драко так никогда и не сумел оценить этого по достоинству, но Пэнси всё равно оставалась верным другом, не требуя и восьмой части того внимания, которого заслуживала.
— Думаешь, я могу бороться с судьбой? — задумчиво спросил он.
Пэнси покачала головой и усмехнулась.
— Ты сражаешься не с судьбой, — твёрдо сказала она. — Ты сражаешься с самим собой.
— Обещай мне, что ничего не расскажешь Гермионе, пока я сам во всём не разберусь, — попросил он, чувствуя лёгкий стыд и разочарование в себе, понимая, что у него просто не хватит смелости во всём признаться. По крайней мере, сейчас. — Я расскажу ей, как только мы разберёмся с Адрией и Лестрейнджем.
Медсестра выгнала Гермиону из палаты, чтобы осмотреть Рона. Мысленно девушка была даже благодарна ей за то, что представилось такое оправдание, чтобы покинуть палату — ей нужно было побыть какое-то время подальше от Рона, учитывая то, что она насквозь промочила его больничный халат своими слезами и наверняка напугала парня таким резким всплеском эмоций. Глаза Гермионы покраснели, опухли и до сих пор были немного влажными. Гарри всё ещё возился с бумажной работой в Министерстве, Элай тоже куда-то запропастился, так что в итоге она решила заглянуть в палату к Скейду — благо он обретался на том же этаже.
Возле нужной двери она в очередной раз вытерла глаза рукавом, постаралась выглядеть серьёзной, но в то же время довольной и дважды постучала.
— Мистер Скейд? — позвала она.
