— Нет, не надо.
Элай склонил голову в почтительном поклоне и закрыл за собой дверь.
Комментарий к Глава 17. Отважиться. Часть первая.
На относительно быстрое продолжение перевода вдохновила прекрасная обложка к фанфику от Дарии (заценить можно по ссылке в примечаниях (в шапке))
========== Глава 17. Отважиться. Часть вторая. ==========
Пэнси присела на краешек кровати Драко, обхватив себя руками за плечи и пытаясь угадать, что скрывается за мрачным выражением его лица. Серебряный лунный свет, проникавший в комнату сквозь неплотно задёрнутые занавески, мягко окутывал Малфоя, который прохаживался по комнате с удивительным для его положения спокойствием.
— По прикидкам Элая выходит один день, — устало проговорил Драко. — Не думаю, что возникнут проблемы.
— А если он ошибается? — спросила Пэнси, стараясь, чтобы её голос звучал спокойно, и наблюдая за реакцией Малфоя. По нервно дёрнувшемуся лицу Малфоя она поняла, что смогла взволновать его.
— Он никогда не ошибается, — с едва заметным раздражением отозвался Драко. — По крайней мере, на моей памяти.
Пэнси вздохнула и выпрямилась.
— Давай всё же на минуту допустим, что на этот раз он неправ. Было бы ужасно неловко, если бы мы оказались не готовы к визиту. И мне совсем не хочется, чтобы меня пытали, Драко. Не все переносят боль так спокойно, как ты.
— Никто не будет никого пытать, — твёрдо произнёс Малфой. — Если даже он каким-то образом окажется здесь раньше, мы сразу об этом позаботимся.
— Он приедет со своими дружками. Думаешь, это будет так легко?
Драко прекратил расхаживать по комнате и сжал губы. Пэнси заметила глубокие морщины между его нахмуренными бровями, когда Малфой уселся на стул напротив кровати.
— Уверен, он сейчас гораздо слабее, — наконец произнёс Драко.
— Ага, и гораздо безумнее, — не преминула добавить Пэнси.
— В любом случае мы никак не можем повлиять на скорость его приезда, так что предлагаю оставить спекуляции на эту тему, — раздражённо заключил Драко.
— Хорошо, — Пэнси безразлично пожала плечами. — Так ты говорил, один день…
— Один день даст нам достаточно времени, чтобы подготовиться, — продолжил он за неё, больше убеждая себя, чем Пэнси. Малфой вновь поднялся и продолжил мерить спальню шагами, бормоча себе под нос что-то неразборчивое и, словно забыв о присутствии Пэнси, пока она наконец не поднялась с кровати, всем своим видом выражая крайнее недовольство.
— Я честно не понимаю ни слова из твоего бормотания, — объявила она. — Если ты хочешь знать моё мнение, тогда будь добр говорить нормально, а если нет — просто скажи, и я спокойно пойду спать.
— Он очень недоверчив, — пояснил Драко то, что занимало его мысли последние несколько дней. — Конечно, он понимает, что моё предложение исходит из преданности и самых лучших побуждений, но он видел слишком много предательств, чтобы по-настоящему кому-то поверить.
— Думаешь, он заставит своих дружков следить за нами?
— Не совсем, — задумчиво ответил Драко. — Я почти уверен, что он наложит на дом какое-то подслушивающее заклятие.
Пэнси подвинула к себе одну из подушек Драко и улеглась на неё, одновременно прикидывая в голове различные варианты.
— Тогда мы просто снимем заклятие? — наконец предположила она.
— Напротив, мы позволим ему оставить его, — поправил Драко и усмехнулся в ответ на недоумённое выражение на лице подруги. — Он должен думать, что имеет преимущество. Конечно, я заколдую пару комнат так, что мы сможем разговаривать свободно, но в остальном он будет считать, что мы ни о чём не подозреваем.
Малфой повернулся к Пэнси, которая удобно устроилась на его постели, и по её ровному дыханию и закрытым глазам понял, что она уже готова провалиться в сон. Он почувствовал лёгкий укол раздражения, но потом понял, что ему, в сущности, наплевать — Драко и сам дико устал. Он улёгся рядом с Пэнси и прикрыл глаза, позволяя бесплотному миру сновидений опутать его и подарить ему несколько часов спокойствия.
В час ночи Косая аллея выглядела совсем не так, как при дневном свете: все магазинчики были закрыты, некоторые щерились кучей замков, другие просто сверкали предупреждениями, которые должны были отвадить потенциальных воришек. Огромные свечи, парившие над головой, слабо освещали каменные стены и деревянные двери. Воздух на улице обдавал морозной свежестью, и, когда Гермиона выдыхала, из её рта вырывались клубы пара.
С рюкзаком, перекинутым через плечо, она представляла собой весьма необычное зрелище для столь позднего часа. От зимнего холода её защищала лишь чёрная блузка, джинсы и накинутая сверху шерстяная мантия. В руке Гермиона сжимала потрёпанную метлу, и в столь тусклом освещении кто-то вряд ли смог бы разобрать гравировку на тёмном древке.
Она повернула налево, в едва заметный проход, и направилась вниз по улице, пока не оказалась рядом с узкой щелью в стене. Гермиона нашарила ручку двери и прошла внутрь, оказавшись на вокзале — в громадном сером здании, которое, в отличие от аллеи, было прекрасно освещено яркими огнями.
