Отступив за плечо Ровены, Арс исподлобья смотрел на агента. Следил за каждым движением. Ждал.
«...первое — доставить Фифу домой. Затем действия. Выслать срочное письмо в отдел. Мы знаем его имя. В бездну, да это высокородный герцог! На службе Фадии высокородный герцог старшей крови, имеющий доступ... почти любой! Целится на младшую... Захочет выманить и похитить на втором свидании? Скорее всего».
Герцог тем временем аккуратно завязывал платок на руке баронессы.
— ...не стоит благодарности, Ровена. И не бойтесь замарать. Вы знали, что симеола настолько гладкая, что на ней не держится даже грязь?
— Слышала о таком, — подтвердила Ровена, завороженно рассматривая ткань на своей руке.
— Это правда, — Алойзиус сделал на тыльной стороне женского запястья пышный бант. — Не отпечатывается даже кровь.
Хмурясь, Арс смотрел как восхищённо ахает и благодарит герцога Ровена, как она трогает бант, и герцог тоже трогает его, как на его пальце вдруг заблестела капля крови...
Последнее он видел замедленным в несколько раз, словно время решило не торопиться. Опасности не было, но...
«Кровь... Зачем кровь?»
Инстинктивный шаг вперёд совпал с движением герцога: он приложил каплю крови к платку и Ровена исчезла, будто втянутая в воздух. Перед стулом осталась лежать на боку только туфелька. Белая, с розовым бантом на заднике.
И все.
Не было больше розового платья, белого затылка с прядями русых волос. Не случилось света портала, вспышки Силы, не проявился неизвестный артефакт, ничего.
Это невозможно! Нельзя просто взять и исчезнуть, и все же...
Пусто.
Сердце замерло, упав куда-то в живот. Арс махнул рукой по сиденью стула, все ещё надеясь, что Фифа вдруг стала невидимой, но нет. Еще раз тупо оглядев опустевший стул, Арсиний поднял бешеные глаза на агента.
— Как... Где Фи... Где леди? — сипло спросил он.
Алойзиус спокойно поднялся.
— Уже в Фадии, разумеется, — снисходительно ответил он. Тон герцога сменился с ласкового на сухой, деловой, отрывистый.
«Уже?...»
Не справился. Подвёл. Не уберег...
— Как...? — едва спросил Арсиний, смутно понимая, что в деле замешана симеола. Но... КАК? Это просто тряпочка, ничем не пропитанная. НИЧЕМ!
Равнодушно глянув на охранника, герцог презрительно фыркнул.
— Не твоего ума... — он отряхнул ладони, и тщательно поправил камзол. Глядя на движение высокородного, больше всего заботящегося о костюме, Арс сжал кулаки. — Меньше вопросов, охрана. Слушай внимательно, повторять не стану. Сейчас время махать крыльями. Нападай на меня — немного, без усердия. После лети в Фадию. Я заявлю, что даму похитил ты. На границе тебя ждут, назовешься, пароль тот же.
— Зачем лететь? Так же, как и ее... меня можно переместить? — голос охрип, не желая подчиняться.
— У меня нет другого платка. Включи голову! Тебя должны видеть улетающим в Фадию. Иначе зачем ты вообще нужен? — Алойзиус брезгливо махнул пальцами.
Арс помедлил несколько секунд. Агент стоял перед ним. В эту минуту Арс взвешивал только один вопрос, последний перед отлетом: оставить предателя в живых или переместить в списки мертвых. За второе говорило желание и опасения, что агент может скрыться и еще что-то сделать. За первое — возможность узнать больше во время допроса.
Скептически глядя на застывшего охранника, Алойзиус отбросил на спину косу.
— Атакуй уже, оглобля.
Вопрос решился сам собой. Арс кивнул. Он больше не сдерживался — сорвав с шеи камень, минусующий Силу, обратился прямо на месте. Осколки мастерской хрустальным дождем посыпались на бронированную шкуру огромного ящера. Тут же перед ним обратился и второй. Золотистый дракон обнажил зубы и дыхнул огнем на дракона цвета земли. Они сцепились.
Алой был не слаб, ловок. Арс — крупнее и опытнее. Когти, крылья, зубы, огонь — все спаялось в горящий комок ярости. Ящеры бьются долго, пробивая оборону друг друга, ищут уязвимую точку, чтобы ударить и, наконец, достать.
Через полчаса крупный золотистый дракон, весь перемазанный кровью, летел в сторону Фадии, на полном ходу уходя от преследования поднявшихся по тревоге воронов, а следом и драконов. Объясняться со своими у Арса не было ни времени, ни желания. Мастерской художника больше не существовало, ее обломками были усеяны все ближайшие крыши. В сотне метров от растерзанной мастерской в старой цветочной кадке рядом с палками, оставшимися от летних цветов, покоилась оторванная голова герцога Алойзиуса с удивленно приоткрытым бескровным ртом. Северный ветер колыхал длинную темную косу, зацепившуюся за розовую трубу — Арсиний сорвал с противника скальп.
Глава 14. О том, что в пещерах неуютно
Ровена очнулась в кромешной темноте. Влажно пахло застоявшейся водой, гниющими растениями, мокрицами. С открытыми глазами было видно столько же, сколько с закрытыми. Пытаясь определить, что с ней девушка пошевелилась. Цела... Одна нога оказалась без туфли и упиралась носком в что-то твердое, неровное.
