Тихо улыбаясь собственным мыслям, Арс перебирал спутанные ореховые волосы, следя за ползущей по стене тенью, и невольно прикидывал свое состояние в платьях. Глупо это было донельзя. Выходило, что ближайшие двести лет, если заказывать платья каждый день, он может позволить себе Фифу. К облегчению ее отца.
— Посчитал? — донесся голос.
— Ага.
— И?
— Так и быть... Новое платье раз в два месяца, — великодушно согласился на перспективу Арс. Признаваться, что высчитывать периодичность покупки платьев он не собирается, пока не стал.
Ровена с облегчением выдохнула, зарываясь носом ему в шею. Арс нежно коснулся губами ее лба, потерся щекой.
— Фифа, моя Фифа... — вполголоса проговорил он. — Зачем так беспокоишься о тряпках? Я долго воевал и, знаешь... Понял, что мне ничего не нужно. Ничего... Все мишура, эти побрякушки ничего не стоят, все уйдут, с чем пришли... На земле заснешь — утром проснешься, умоешься — и неплохо. А если кружка с чаем — совсем хорошо. Все живы, сам цел, ничего не болит — уже счастье. Все равно, что на тебе надето, совсем неважно... Важно, кто рядом.
Тихо вздохнув в районе его шеи, Ровена откликнулась.
— Да, но... Ты хочешь спать на земле? И чтобы твоя жена спала на земле? И дети?
Вопрос Ровены застиг Арса врасплох.
— Нет, но...
Она перебила.
— То война... А мирная жизнь другая. Ты хочешь, чтобы мы забыли про удобства, про красоту, спали на чем придется, одевались во что придется? И наслаждались только тем, что живы? Так мы точно вернемся к пещерной жизни... Я долго не смогу наслаждаться, Арс... Кружка чая, вода... Для жизни нужен еще хотя бы домик. С крышей... Да? Чтобы хранить кружку... И чай... И платья.
Арс неопределенно пожал плечами.
— Да, пожалуй, — с неохотой признал он неидеальность собственной логики.
— А в доме — кровать с чистым бельем... Хотя бы два комплекта, чтобы менять.
В ответ Арсиний только вздохнул.
— Посуда? — Ровена не остановилась. — Нужна не только кружка для чая. Две кружки, мне и тебе. А из чего есть мясо, пирожные? Нужны тарелки, ложки, вилки... Стол, стулья... Шкафы! А ты хочешь, чтобы твоя жена носила красивое белье?
«Кружевное», — мелькнула предательская мысль.
— Гхм... — пространно вымолвил Арс. Исключительно для того, чтобы не соглашаться несколько раз подряд.
— Мне... Например, мне еще потребуется... служанка, — Ровена тихо перечисляла. — Чтобы стирать платья, мыть пол, посуду, готовить... Не мне же этим заниматься... Служанки нужно три.
— Двух хватит, — машинально брякнул Арс — на этот раз, чтобы хоть здесь продавить.
— Как скажешь, — мгновенно сдалась Ровена, потираясь об его плечо. Арс торжествующе усмехнулся, хотел было что-то сказать и тут же прикрыл рот. Где-то на этом месте он обнаружил, что уже случайно согласился на дом с двумя служанками и мебелью. Верхом на столах грозно бренчала посуда, звенели готовые к атаке столовые приборы. На флангах маячили бесконечные отряды платьев с обязательным пополнением раз в два месяца. В арьергарде белел особый отряд белья, с ног до головы вооруженный заманчиво-прозрачными кружевами. Еще один шаг — и поражение.
«Ох, Фифа...» — давно воюющий Арс оценил диспозицию противника. Его давно так коварно не атаковали.
— Тогда в подвале должен быть ледник... — неторопливо произнес он, поглаживая женскую спину.
— Ледник? — почему-то насторожившись, откликнулась Ровена. — Почему ледник?
— Если жена вдруг решит, что может крутить таким солдафоном, как я, ей понадобятся холодные компрессы... к ее кружевному белью. Обе служанки пригодятся. Одна будет носить лед, другая — держать компресс. Да? — в непринужденно-ласковый голос Арса вкралось что-то достаточно строгое. Почуяв острую близость компресса в районе пятой точки, Ровена начала отступление.
— ...я только рассуждаю! — после паузы отметила она. Женский голос стал звучать тоньше.
— Я так и понял... — со смешком откликнулся Арс, задумчиво поглаживая женское бедро у места теоретического компресса.
Наткнувшись на стратегический ледник, бесконечные шеренги с платьями заволновались. Особый отряд с бельем на всякий случай упорхнул в шкафы. Соображая, что солдат не так прост, Ровена притихла. Арс поджал ее к себе.
— А если просто порассуждать, ты уверена, что согласна на такого, как я? — он тоже задал волнующий его вопрос.
Ровена порозовела.
«Что сказать? „Да“? Слишком прямо! „Не знаю“? Неправильно...»
— Почему ты спрашиваешь? — стараясь не выдать волнение, спросила она.
— У меня была невеста... Давно. Вы чем-то похожи... Платья, мода, общество... Она расторгла помолвку. Думаю, теперь понимаю, почему, — Арс отвечал спокойно, но Ровена почувствовала, что его руки напряглись, а в голосе начали звучать холодно-железные нотки.
Разговор из теоретического и полушутливого незаметно стал серьезным, слишком серьезным. Прильнув к груди Арсиния, Ровена чутко прислушивалась — к каждому слову, вибрирующему в мужской груди. Она давно забыла про слезы.
