Ну, разве что… разве что попробовать распространить легенду о сокровищах, уверяя слушателей в том, что нефритовый «глаз» — действительно ключ, открывающий доступ к кладу. Если повезет, кто-нибудь, возможно, и вспомнит… Пусть даже на это мало надежды, но это единственное, что еще можно сделать. Хрустальный череп уникальностью своей интереснее прочих сокровищ, в худшем случае придется довольствоваться им.
Переодетый лакеем Человек в Черном, оказывается, замечательно умел порождать сплетни. Вдобавок ко всему, он преувеличил цену клада, чтобы сделать его еще желаннее, и это возымело действие на тихие поначалу шепотки: несколько недель спустя в Версале и Сен-Жермене все уже вслух только и говорили, что об ацтекских сокровищах… А Тобиас Рид тем временем продолжал расследование, связанное с местом нахождения хрустального черепа.
Выяснилось, что двор и королевская сокровищница Франциска I в свое время располагались в старом Сен-Жерменском замке, там же хранились и королевские архивы. Когда Людовик XIV переехал с двором и казной в Версаль, большая часть этих архивов была отправлена в Париж, где уже приготовили для них место. Тобиас отправился туда и ознакомился с архивами — ни в одном документе не оказалось и намека на сокровища Монтесумы или на то, что с ними было сделано. Впрочем, архивариус неохотно признался, что многие документы так и остались в старом замке — их попросту забыли: наверное, они еще там, а может быть, их нашли и сожгли, когда начался ремонт.
Тогда мистер Рид связался с месье Ардуэном-Мансаром, архитектором, которому в то время было поручено увеличить и перестроить старый замок. Несмотря на ужасную занятость (продолжалась реконструкция, к тому же еще прославленный Ардуэн едва мог устоять под напором просьб разного рода, но известно было, что, как правило, он никому не отказывает), этот любезный человек охотно принял его. Кабинет, находившийся в новехоньком Версале, куда поселил своего придворного архитектора король, оказался заваленным гигантского размера рулонами, одни из которых лежали отдельно, другие были скреплены по несколько кожаными ремешками. Эти рулоны стояли вдоль стен или заполняли полки высоченных, доходивших до лепного потолка шкафов, или были навалены на столы — письменные и простые. Рядом с некоторыми, приколотыми тонкими стилетами к доскам, лежали перья, отточенные угольки, угломеры и мерные рейки из орешника.
С первого взгляда могло показаться, что здесь царит чудовищный беспорядок, тем не менее сам господин Ардуэн-Мансар и его подручные вроде бы находили в этом хаосе все, что им требовалось.
— Я разыскиваю эти архивы по поручению короля, — глазом не моргнув соврал Тобиас Рид. — Не припомните ли: видели вы их, перемещали куда-то?
— Надо расспросить моих мастеровых, — ответил архитектор, озабоченно поглаживая пальцем подбородок. — Работы в старом замке продолжались пять лет. Некоторые из мастеровых начинали перестройку, другие пришли к концу ее… Просто немыслимо найти сейчас их всех.
— Но вы ведь, наверное, помните, что и как было перестроено?
— Месье! — оскорбился Ардуэн-Мансар. — Знайте, что ни один уложенный мной в этом королевстве камень не может быть забыт! Я помню все.
— Простите, ради бога, простите. Мне существенно важно увидеть эти утерянные документы, чтобы не пострадать от ярости его величества. Не знаю, почему король так дорожит ими теперь, но выполнить его приказ…
— …значит, послужить воле Господней! — подхватил архитектор, явно смягчаясь. — Как мне не понять вас, месье, как не знать этого самому, если я столько раз пытался сразиться с абсурдными с точки зрения архитектуры прожектами!.. Если бы не удалось обуздать кое-какие чересчур смелые замыслы, некоторые здания обрушились бы еще до завершения строительства. Здесь у меня планы всех работ. Они могут помочь нам в поисках. Видите ли, — продолжал он, вооружаясь приставной лесенкой, чтобы добраться до верхней полки, где тоже хранились рулоны, служившие пристанищем для бесчисленных пауков, — видите ли, старый замок напоминает в плане неправильный пятиугольник. К средневековому строению, которое расширял и перестраивал еще Франциск I, я добавил еще пять флигелей — выступами.
Он примолк на то время, которое потребовалось, чтобы развернуть чертеж, вглядеться в него и, покачав головой, положить на прежнее место. Так повторилось еще два или три раза, после чего архитектор спустился и переставил лесенку в другое место, подальше.
— Я, кроме того, упорядочил фасады, — снова заговорил Ардуэн-Мансар, — заделав те пространства, которые нельзя было упорядочить или перестроить. Ах! — воскликнул он, хватая увесистую связку рулонов, наверное, с десяток их там было. — Вот они, эти планы! Не изволите ли помочь мне? Пожалуйста, месье!
