За пределами галереи, в проходе к покоям короля раздался шум. Мы покинули свои места, выбежали наружу и увидели герцога, поднявшегося по лестнице. Йорк шел за архиепископом в сопровождении своего эскорта.
– Прочь с дороги! – крикнул он.
Архиепископ застыл на месте и испуганно обернулся. Герцог остановился у двери в королевские покои.
– Открывайте! – приказал он.
Его люди отперли замок и толкнули тяжелую дубовую дверь, но она не открылась. Кто-то сказал:
– Заперто изнутри.
– Тогда ломайте! – велел герцог. Никто не сдвинулся с места.
– Ломайте! – стиснув зубы и сверкая глазами, крикнул Йорк.
Второго приказа не потребовалось.
После нескольких сильных пинков и толчков плечом дверь распахнулась настежь. Генрих сидел в кресле с книгой в руках; рядом с ним находился монах.
– Освободите помещение! – сказал герцог. – Оно принадлежит не вам, а королю.
– Куда мне идти? – смиренно спросил вставший Генрих.
– В покои вашей жены. Отныне вы будете находиться там.
Тут герцога догнали граф Солсбери, Джон, Уорик и старший сын Йорка Эдуард Марч.
– О боже! Ричард, что ты делаешь? – воскликнул Солсбери, переведя взгляд с короля на Йорка.
– То, что я должен был сделать пять лет назад! Беру то, что принадлежит мне по праву! Этот человек и его иностранка не должны править нами. Пора от них избавиться. Мы достаточно натерпелись от них.
Я издалека увидела, что Джон побледнел.
– Уважаемый дядя, – сказал Уорик, – это опрометчивый шаг. Народ любит Генриха. Страна разделится надвое, начнется гражданская война. Вы же всегда выступали против кровопролития!
– Где ты был? Где были все вы? – спросил герцог, обведя гневным взглядом всех присутствующих. – Гражданская война и кровопролитие уже начались! Благодаря ему! – Йорк яростно ткнул пальцем в Генриха. – Благодаря этому узурпатору!
Все ахнули так, что от стен отдалось эхо.
– Ричард, ты не можешь сесть на трон! – сказал отец Джона. – Народ этого не поддержит.
– А я говорю, что поддержит! Он, как и я, по горло сыт насилием, убийствами и несправедливостью! Ты сам видел, как он встречал меня на улицах!
– Ты ошибаешься. Эти люди тебя не примут. Они приветствовали тебя как избавителя от Маргариты, графа Уилтшира и других алчных фаворитов королевы, но не от Генриха, – сказал Солсбери. – Народ еще любит своего безумного, доброго и набожного короля, несмотря на все унижения, которым он подвергся при его правлении.
– Неужели вы не понимаете? – воскликнул герцог, глядя на каждого по очереди. – Мы не сможем избавиться от этой суки, если сначала не избавимся от этого идиота! Теперь все решает меч. Маргарита знала это с самого начала; она умнее всех вас, вместе взятых. Сколько раз она пыталась убить меня? Сколько засад на нас устроила она и ее фавориты? Нет, обойтись без меча было нельзя. Только мы были слишком глупы, чтобы понять это!
– Да, люди ненавидят Маргариту и ее бесчестных фаворитов, – ответил граф. – Но они любят своего бедного слабого короля. И возлагают ответственность не на Генриха.
– Но ответствен именно он! Этот жалкий человечишка и иностранка, которая вертит им как хочет, залили страну кровью! И пока его не лишат короны, кровопролитие не остановится. Клянусь кровью Христовой, он – голова Гидры, которая порождает змей! Только после его свержения мы сможем справиться с анжуйской сукой, которая дочиста обирала народ, призывала французов и скоттов, годами безнаказанно убивавших, грабивших наших людей и насиловавших женщин. И все это происходило благодаря кому созданию, которое вы называете своим королем!
Ответом ему было молчание.
Герцог говорил правду. Но эта правда была государственной изменой, величайшим преступлением против Господа. Генрих был помазанником, избранником Бога. Мы все приносили ему клятву верности. Клятвопреступление не только лишало нас чести, но и могло погубить наши бессмертные души. Все это время я следила за Генрихом, пытаясь догадаться, о чем он думает. Король стоял у порога покоев, наполовину скрытый толпой, и следил за разговором. Но выражение его лица было спокойным, а улыбка – доброй. Понимал ли он, что происходит?
Всеобщее оцепенение нарушил Эдуард, сын Йорка. Он вышел из-за спины Уорика и мягко сказал:
– Отец, нынешний способ правления никуда не годится, но народ считает, что в этом виноват не бедный слабоумный Генрих, а несговорчивая Маргарита и ее любимчики. Все считают Генриха непорочным. Ты сам видел, что случилось в тронном зале. Нас не поддержат. Но я думаю, что все дело во времени. Нужно дать им привыкнуть к этой мысли. Пусть наши требования рассмотрит палата лордов. В ходе обсуждения они поймут, что так будет лучше.
– Верно, – поддержал его Уорик. – Пусть парламент признает ваше право на трон и объявит Генриха узурпатором. После этого мы сможем сместить его, не разрывая страну пополам.
Герцог Йорк надолго задумался и наконец кивнул.
