Леди Роз полностью

Проливные дожди портили фрукты на деревьях и траву в лугах, смывали дома, моста и мельницы, но мне казалось, что солнце никогда не светило ярче, чем в эти блаженные летние дни 1460 года, наполнявшие Миддлем счастьем. Мы пили за свободу, друг за друга, за победу Йорка над ланкастерцами в битве у Нортгемптона и весело праздновали ее. Я целыми днями не сводила глаз с лица Джона, казавшегося мне таким красивым, и радовалась, что он дома. Иногда я протягивала руку и прикасалась к нему, просто чтобы убедиться, что он есть, потому что одного Джона я уже потеряла. Когда я рассказала мужу о смерти нашего ребенка, он долго держал меня в объятиях, а потом молча отпустил; его скорбь была слишком сильна, чтобы ее можно было выразить словами. Позже он оседлал коня и уехал один. В ту ночь я не спала, лежала рядом с Джоном, целовала кончики своих пальцев и слегка прижимала их к его телу, надеясь, что моя любовь сможет излечить боль потери. Я часто возносила Всемогущему молчаливые благодарственные молитвы за его спасение, потому что считала возвращение Джона чудом. Особенно после того, как узнала, что случилось в Нортгемптоне.

В десятый день июля Уорик разбил ланкастерцев примерно в шестидесяти милях*[40] к северо-западу от Лондона и взял в плен короля Генриха. Джон был освобожден из замка Честер сразу после этого и галопом поскакал домой, чтобы лично сообщить мне новости.

– Услышав, что Уорик вышел из Лондона, сторонники короля струсили и начали разбегаться. Король Генрих выступил навстречу Уорику из Лестера и окопался на лугу близ Нортгемптона. Уорик, желавший избежать кровопролития, попросил у него аудиенции, но лорды, окружавшие Генриха, отказали ему.

– А добрый герцог Хамфри не пытался убедить Генриха вступить в переговоры? – спросила я.

– Герцог Хамфри хотел оградить Генриха от Уорика не меньше, чем остальные. – В голосе Джона прозвучала нотка горечи.

– Но почему? Он никогда не был безрассудным. Всегда использовал свое влияние, чтобы установить мир.

– Все изменилось с тех пор, как королева устроила брак его сына с Маргаритой Бофор, самой богатой наследницей в стране, и выдала его дочь за сына графа Шрусбери. Даже у доброго герцога Хамфри была своя цена, – сказал Джон.

– Была?

– Он погиб в битве у Нортгемптона вместе с нашими смертельными врагами Шрусбери и Эгремоном. Уорик нашел их тела у шатра короля.

– Но как…

Тут было над чем поразмыслить. Смерть Эгремона меня ничуть не заботила. Он был злым человеком; его мелкая зависть и ненависть к Джону и Томасу раздували пламя вражды и отдаляли Йорков от Ланкастеров. Шрусбери считался едва ли не самым непримиримым из лордов, окружавших Маргариту, но я не знала этого человека, хотя встречала его при дворе Меня удивляло то, что столько лордов пало одновременно. Лордов не убивали – разве что случайно Обычно их брали в плен, чтобы получить выкуп.

– Неужели битва была такой отчаянной? – спросила я.

– Нет. Погибло всего триста человек.

– Тогда в чем дело?

– Вопреки обычаю Уорик приказал своим воинам убивать лордов, но не трогать простых солдат. С народом он не ссорился. Только с лордами Маргариты.

– Понятно. – Мое отношение к Уорику изменилось. С его стороны это было проявлением доброты. У простых солдат не было выбора: им приходилось сражаться и умирать в войнах, которые развязывали их лорды. – Но смерть герцога Хамфри я буду оплакивать. Он много раз спасал жизнь тебе и Йорку и сильно отличался от остальных. Был честным человеком и ненавидел кровопролитие так же, как и ты. Хранил верность Генриху, но был безразличен к Маргарите.

– Да, его преданность Генриху была достойна восхищения. Герцог стоял за него до последнего… То ли он не видел способа предотвратить кровопролитие, то ли клевреты Маргариты заставили его замолчать. Теперь не узнаешь. Как бы там ни было, победа у Нортгемптона досталась Уорику легко. Сражение продолжалось всего полчаса.

– Так быстро?

– Да, по двум причинам. Погода оказалась на стороне Уорика. Шел проливной дождь, поэтому от пушек Генриха не было никакого толку, а луг, на котором окопалась его армия, залило водой.

– А какой была вторая причина?

– Измена, – ответил Джон.

Я ахнула.

– Лорд Грей из Рутина протянул Уорику руку дружбы и перешел на нашу сторону.

Я не знала, как реагировать. Конечно, мне было приятно, что Йорк выиграл сражение, но измена… Для честного человека измена – это позор.

– Так же поступил Троллоп в Ладлоу, – холодно сказала я.

– Да, измена отвратительна, – ответил Джон и надолго умолк. – Кстати, – наконец продолжил он, – Эдуард Марч, сын Йорка, дрался с поразительной храбростью. Этот молодой человек производит сильное впечатление.

– Странно… Уорик не говорил о нем ничего хорошего.

– Уорик считает Эдуарда беспутным и не интересующимся ничем, кроме собственных удовольствий. – После небольшой паузы Джон добавил: – Иногда мой брат торопится с выводами. Потом он спохватывается, но тогда, когда уже ничего нельзя изменить.