– Джеффри, старый мошенник! – Он хлопнул слугу по спине с такой силой, что чуть не сбил с ног. – Где ты набрал столько диких красавиц? Честно говоря, когда я услышал о твоем приезде, то подумал, что сегодня вечером танцевать будешь ты сам. Не ожидал, что ты такой ходок!
– Прошу прощения, что разочаровал вас, милорд, – пошутил в ответ Джеффри.
Внезапно мне стало ясно, как я люблю эту пару – преданного друга и преданного слугу. Коньерс повернулся к сержанту:
– Пропусти их и устрой поудобнее. Как вы сами убедитесь, дамы, – он галантно улыбнулся всем нам, – удобств у нас маловато, но мы рады вашему приезду, а некоторые из нас вечером обрадуются еще больше.
Джеффри широко улыбнулся и погнал в лагерь всех нас, а заодно повозку с нашим скарбом.
В обеденном шатре за длинными дощатыми столами сидели мужчины, громко болтали, зычно хохотали, пили эль и ждали прибытия командира. Я с первого взгляда поняла, что Джон еще не пришел. Пока танцовщицы одевались и готовились, я пряталась за занавеской, скрывавшей нас от посторонних глаз, и с тревогой следила за столом, вокруг которого стояли кресла с высокими спинками; именно там должен был сидеть он и высшие офицеры.
В откинутый широкий полог огромного шатра просачивался слабый свет. Вдали виднелись поля, озаренные розовым закатом. Пока я любовалась им, поднялась суматоха, за которой последовал шорох одежды; мужчины встали, приветствуя командующего. Джон вошел в сопровождении сэра Джона Коньерса и своих рыцарей. Я шарахнулась за занавеску, пытаясь справиться с дыханием, потом набралась смелости и выглянула снова. Джон шел к высокому столу, по пути приветствуя то одного, то другого, смеясь и похлопывая людей по плечу. С этой стороны я его еще не знала. Он держался с подчиненными непринужденно и по-товарищески; такие чувства могут связывать лишь тех, кто сражался бок о бок, подвергался тем же опасностям, доверял другому свою жизнь и прошел не одну проверку на прочность. Это был его мир, в который мне доступа не было и никогда не будет. Я печально отвернулась.
Когда все уселись и слуги подали первое блюдо, вожак цыган дал сигнал музыкантам, и шум голосов перекрыли первые звуки веселой мелодии. Я кивнула четырем танцовщицам и раздвинула занавески. Девушки в ярких нарядах, обнажавших торсы, вышли на свободное место, покачивая бедрами. Их черные как смоль волосы были распущены, разрезы юбок обнажали босые ноги. Мужчины встретили цыганок свистом и радостными криками. Девушки улыбались и во время танца посылали им воздушные поцелуи. Солдаты были в восхищении. Какой-то воин встал, прижал руку к сердцу и крикнул одной из плясуний:
– Ради бога, либо выйди за меня замуж, либо убей!
Я снова выглянула из-за занавески, разыскивая взглядом Джона. Он был увлечен беседой с Коньерсом и не обращал на танцовщиц внимания; было ясно, что ему нет до них никакого дела. Я расстроилась. А вдруг он не заметит меня? Вдруг уйдет из шатра раньше, чем я успею исполнить танец?
Громкие аплодисменты прервали мои мысли. Первый номер закончился. Девушки задвигались в такт новой мелодии, более быстрой и страстной, чем первая. Джон не смотрел на них, по-прежнему поглощенный своими мыслями. Когда танец подошел к концу, он поднял взгляд, но выражение его глаз было рассеянным. Наступила тишина. Ожидая звона цимбал, чтобы начать выступление, я проверила, надежно ли прикреплена вуаль к волосам. Ритм музыки стал медленным и чувственным. Ощущая холодок под ложечкой, я выскользнула из-за занавески. Меня тут же окружили танцовщицы, заслонив от взглядов голубыми и зелеными страусовыми перьями. Я приняла стыдливую позу, склонив голову к плечу, потупив глаза, слегка отведя в сторону покрывало и выставив вперед босую ногу с кольцом на большом пальце. Когда девушки убрали перья, мужчины ахнули при виде странного зрелища: танцовщицы, закутанной в покрывало с головы до ног. Ничего подобного они еще не видели.
Придерживая одной рукой вуаль, а другой теребя складки покрывала, я сделала несколько ленивых длинных шагов сначала в одну сторону, а потом в другую; при этом я старательно отворачивалась от Джона. Музыканты ускорили ритм, и я медленно пошла по кругу. Добравшись до противоположной стороны, я закружилась на месте, прижав к себе покрывало и время от времени обнажая то бедро, то лодыжку с браслетом. Многие мужчины опустили кружки с элем, не зная, чего ждать, но боясь пропустить то, что будет дальше. Я снова пошла по кругу, время от времени останавливаясь, чтобы погладить кого-нибудь по плечу, прикоснуться к щеке или бросить многообещающий взгляд, но не забывая придерживать вуаль. Наконец, еле дыша, я дерзнула бросить взгляд в сторону Джона. Не обращая на меня внимания, он развернул кресло и разговаривал со своим другом Мармадьюком Констеблом; именно так Джон вел себя на пиру в замке лорда Кромвеля. От этого воспоминания у меня сжалось сердце.
