Еще не родился исследователь, который смог бы устоять перед таким вопросом. Джордж вошел в комнату и оказался рядом с ней, глядя на свои камеры-обскуры. Наверняка именно они ее заинтересовали. Одна представляла собой ящик из дерева со стеклянной крышкой, скрытой за деревянными боковинами, вторая была больше раза в два, примерно как мужской торс, и с крышкой на петлях. У каждой на одной из сторон имелось отверстие, в которое была вставлена оправленная в металл линза, как в объективе у телескопа.
— Каждый из этих прелестных ящиков, — сказал Джордж, — это камера-обскура. Обе предназначены для создания изображений, во всяком случае, так должно быть, если бы ими пользовался специалист.
— Изображения? Это как картины, которые развешены по всему дому?
— Да, вроде того, — сунув руки в карманы, он задумался, как ей это объяснить, потом сказал: — Веками художники пользовались такими устройствами, чтобы помочь себе в рисовании. Я, однако, пытаюсь сделать совсем другое — хочу найти способ фиксировать картины из жизни с помощью света и химических веществ.
Она широко открыла глаза.
— Картины из жизни? Вы имеете в виду, например, показать, как реально выглядят люди без хлопот с позированием, как для художника?
— Это всего лишь надежда: пока успех мне не сопутствовал, — но такой способ должен существовать. Как-нибудь я покажу, как работаю, если вам действительно интересно.
Тут его неловкие пальцы наткнулись на золотое кольцо в кармане, и он, вспомнив, для чего пришел, объявил:
— А теперь у меня для вас подарок.
— Нет-нет, — затрясла головой Касс, — никаких подарков! У нас всего лишь деловые отношения.
Это прозвучало так формально, что Джордж захлопал глазами:
— Собственно, это я и имел в виду, просто неправильно выразился. Это не подарок, а, скорее, деталь облика замужней синьоры.
С удивленным выражением лица она взяла кольцо с его ладони. У него возникло какое-то болезненное ощущение в районе сердца, когда он наблюдал, как Касс разглядывала кольцо, а потом надела его на безымянный палец и спросила:
— Не думаете ли вы, что это лишнее? Разве я оставила бы кольцо на пальце, будь, например, вы тираном и мне пришлось бы сбежать от вас?
«Я бы никогда не был жесток с тобой».
— Вне всякого сомнения.
Ноги у Джорджа внезапно ослабли, и он схватился за край стола, чтобы не упасть: ковер не смягчил бы удар об пол.
— Вы только взгляните на него! Очень красивое кольцо, и дорогое. У вас бы духу не хватило расстаться с ним. Но, если это важно, горничная моей матери знает, что я взял его из шкатулки с драгоценностями, а ей я сказал, что вы бежали в чем были: там уже не до обручального кольца или каких-то вещей, — но мне хотелось бы, чтобы вы выглядели респектабельно.
— Если горничная знает, другие слуги тоже скоро узнают об этом, — Кассандра ненадолго задумалась. — Ладно, но у меня, тем не менее, есть несколько вопросов.
— Спрашивайте что угодно: я — открытая книга, в которой записаны все знания о мире.
— О, тогда я счастливейшая из женщин, — заметила Кассандра холодно. — Вопрос первый: почему вы решили, что те, кто имеет отношение к тонине, захотят познакомиться со мной? И второй: во что мне одеваться, если придется выходить в свет?
Ответить на вопрос про одежду было проще, поэтому он начал с него:
— Поскольку вы наша родственница, сестра возьмет на себя эти заботы. Нам только нужно рассказать ей правду, как мы поставили в известность отца. Селина разумно подойдет к этому делу, поскольку тоже опасается, как бы нашего отца не убили.
— Все великосветские подруги вашей сестры, конечно, тут же узнают ее платья, — Касс покрутила на пальце кольцо — изящную полоску золота, украшенную одним изумрудом. — А, ладно! Я с радостью воспользуюсь ношеными платьями. Буду без ума от благодарности кузине, которая передала мне свой гардероб. Ведь все узнают, что у меня ничего нет, тут и говорить нечего. Я сбежала в чем была и вообще не смогла бы выйти из дому, если бы не доброта семьи.
— Э-э… Да, вы правы, это вполне разумно. А что касается вопроса, что кто-то захочется с вами познакомиться…
Пока Джордж подбирал слова, на языке крутилось: «Потому что захочет посмотреть на тебя, услышать твой голос…»
Он затянул с ответом, и Касс заполнила паузу:
— Даже незаконнорожденная герцогских кровей, я проста, без состояния, да и такое происхождение не предмет для хвастовства.
— Но у вас есть связи, — заметил он, хотя это был не тот ответ. — А кроме того, вы очень предприимчивы — или станете такой, если удастся.
— Стану, причем с радостью.
Они обменялись улыбками. На памяти Джорджа это был первый случай, когда их вызвало одно и то же, и он заявил:
— Не беспокойтесь. Как правило, все мои планы осуществляются.
— Это как раз такого рода заявление, после которого хочется запустить в голову чем-нибудь тяжелым. — Она вздохнула. — Такие интриги! Все эти тайны очень похожи на любовный роман. Что будет дальше, Джордж? Вы дадите мне несколько уроков правильного поведения в обществе, и я безумно влюблюсь в вас?
Почему она перестала трогать кольцо? Его это отвлекало больше всего.
