— Да нет, конечно! — в ее глазах плясали чертики.
Груз упал с его сердца, и вместо него утвердилось ощущение сладостной полноты. Это было как обрести почву под ногами, как обрести дом.
— Интересно, как ты отнесешься к тому, чтобы стать леди Нортбрук? Я уже надевал тебе кольцо, ты ведь помнишь.
Она наклонила голову, и вид у нее при этом был проказливый:
— То было предложение несуществующей персоне.
— Не совсем. Я бы никогда не надел его на твой палец, если бы часть меня уже не принадлежала тебе.
— Ага. Схемы, — Кассандра задумалась. — Ты только что сказал, что любишь меня, но на самом деле ты потерял из-за меня голову, как только обозвал меня простушкой. Скажешь, не так?
— Очарован? Да. Заинтригован? Безусловно. Но потерять голову — это вряд ли. Это означает, что все чувства сконцентрировались во мне, словно я пропитался ими, когда на самом деле все шло от тебя, такой прекрасной.
— Ты действительно меня любишь, — проговорила Кассандра. — И это чудесно.
— Ты могла бы сказать об этом на основании моей схемы употребления слов? Я оставил довольно много намеков.
— О, да. Но хочется услышать признание, даже если решение абсолютно очевидно.
— Тогда ладно, сделаем это как полагается, — опершись на нее для равновесия, Джордж с трудом (мешала крепко перевязанная рука) опустился на колено. — Я люблю тебя, драгоценная моя. Если станешь моей, буду любить тебя всю жизнь и постараюсь соответствовать твоему решительному уму, иногда даже буду серьезным.
Кассандра просияла, не обращая никакого внимания на небольшую толпу, которая собралась вокруг них.
— Расстегнешь мне пуговицы?
— Прямо сейчас? С радостью.
Засмеявшись, Кассандра помогла ему встать:
— Я тоже тебя люблю. Ты — мой, и я счастлива.
Сунув два пальца в рот, Джордж пронзительно свистнул.
— Все, внимание, пожалуйста! Сейчас я поцелую мисс Бентон, потому что она только что согласилась стать моей женой.
— Бульварные листки завтра будут полны новостей, — заметила леди Изабел.
— Я знаю, — сказал Джордж. — Каждый будет в шоке от того, что герцог Ардмор продает картины из своей коллекции.
Наклонившись к Кассандре, он завладел ее губами, и все вокруг перестало для них существовать.
— Сегодня еще три заявления, миледи, — поклонившись, протянула ей бумаги служанка.
Кассандра, поблагодарив ее, разложила заявления на письменном столе в своем кабинете и быстро просмотрела. В первом содержалась просьба о выделении небольшой суммы на открытие лавки по продаже одежды в пригороде Лондона. Во втором просили денег на оплату счетов от хирурга. В третьем речь шла о получении рекомендаций для преподавания французского языка детям аристократов. Кассандра засмеялась и отложила заявление в сторону, чтобы потом показать Джорджу.
То, в котором говорилось о лавке одежды, оставила себе. Возможно, Джейн заинтересуется заявлением об оплате счетов от хирурга. Сделала запись, чтобы не забыть узнать у невестки, в котором часу они с Чарлзом придут завтра на ужин.
За прошедшие годы Кассандра убедилась, что если просто давать деньги Чарлзу, это не сделает его лучше. У него не было привычки задумываться о них, они просто утекали из его рук. Но вот давать ли деньги тем, кто в них остро нуждался, или людям с талантом? Это большая разница — помогать деньгами кому-то вроде Антуана Фурнье, друга Джорджа, или Джейн, которая теперь на небольшое жалованье от Боу-стрит наняла трех женщин, чтобы те торговали для нее одеждой.
Из своих денег «на заколки» — которые казались странно щедрыми — Кассандра выдавала небольшие ссуды и денежные пожертвования. Женщины запросто обращались к маркизе, и нужен был кто-то, кто оценивал бы запросы, изложенные в заявлениях. Чем-то помогала Джейн, то же самое делала ее подруга Магс. Леди Изабел Дженкс тоже не оставалась в стороне, когда могла оторваться от занятий со своей маленькой дочерью. У каждой из этих женщин имелся свой особый набор приемов, и каждая получала за это зарплату. Даже леди Изабел, которая была несравненно богаче Кассандры и Джорджа, принимала деньги с задумчивой улыбкой, а потом наверняка отправляла их в кружку для пожертвований в церкви.
Какими-то просьбами Кассандра занималась сама. Знания, приобретенные на Боу-стрит, приводили ее в такие районы Лондона, куда другая леди поостереглась бы наведываться, но Кассандра не была как все. Она обладала титулом, как ей объяснил Джордж, без юридической силы. И это не накладывало на нее никаких ограничений, если она вдруг решит заняться каким-нибудь делом.
Кассандра нашла себе такое дело.
Последствия, которые имело обнаружение ее подлинной личности, оказались тяжелыми. Обманывала ли она людей? Конечно. Это неизбежно. Но разве она не приняла участие в деле, которое пронзило сердца высшего света, и спасло жизни, и вовлекло Анджелеса, и в котором присутствовали адюльтер, убийства и огромные деньги? Она стала более известной — печально известной! — чем когда-либо, на этот раз ради самой себя.
