Леди теней полностью

– Потому что вы отослали своего сына, чтобы спасти его. Вы надеялись, что у него будет что-то другое, что-то лучшее, чем то, что вы могли дать ему здесь. По-моему, это похоже на поступок мечтателя, – пояснила Скарлетт, вновь встретившись с фиолетовым взглядом Верховной ведьмы.

– Полагаю, так и есть, – ответила Хейзел, и Сорин готов был поклясться, что в уголках ее тонких губ мелькнула улыбка.

Сорину оставалось с благоговением наблюдать за тем, как непринужденно стоящая рядом с ним женщина беседует с Верховной ведьмой Королевства ведьм. В последний раз он видел Хейзел, когда приходил с Талвин. Сказать, что встреча была неудачной, значит сильно преуменьшить. Во время того визита они потеряли двух солдат, и Верховная ведьма практически выгнала их из замка. Талвин, как водится, впала в ярость, и с тех пор отношения были натянутыми.

Пока Хейзел работала, подбрасывая в котел различные травы и порошки, Сорин со Скарлетт молчали. Видя, что варево начало закипать, Скарлетт неуверенно позвала:

– Хейзел?

– Да? – ответила та напряженным голосом, как будто ей приходилось прилагать усилия к тому, чтобы быть приятной собеседницей.

– Если я приведу сюда Кассиуса, ему тут не обрадуются.

Верховная ведьма замерла.

– Оракул сказала, что, когда вы придете, ему можно будет безопасно вернуться.

– Я помню слова Оракула. Она сказала, что для него будет безопасно вернуться, но сюда ли? Как вы объясните его появление своим подданным?

– Это не ваша забота, – отрезала Хейзел, и Скарлетт вздрогнула.

Сорин почувствовал, что девушка колеблется, но все же ответила:

– Очень даже моя. Я не приведу его сюда, если тут его будут унижать из-за того, что он мужчина. Он был изгоем на улицах, ему приходилось из раза в раз доказывать свою правоту. Будь я проклята, если допущу подобное обращение здесь.

Хейзел выронила пузырек, который держала в руках, и он ударился об пол и разбился. Во все стороны брызнули осколки.

– Он жил на улице?

– Он был сиротой, Хейзел. Прятался по подворотням, пока Лорд наемников не взял его к себе на обучение. Впоследствии о его талантах прознал лорд Тинделл и стал воспитывать в своем доме вместе со своими детьми. Однако к Кассиусу и по сей день относятся по-другому, потому что в нем нет благородной крови. Не заставляйте его переезжать туда, где на него и дальше будут смотреть свысока просто потому, что он мужчина, – мягко сказала Скарлетт, обходя стол, чтобы собрать осколки стекла.

– Элине́ знала моего сына? – прошептала Хейзел.

– Да. Никому из нас она не говорила, кто он такой, но да. Она знала его и любила, как родного, – с нежностью ответила Скарлетт.

– Он больше не может там оставаться, – сказала Верховная ведьма, схватившись за край стола. – Я думаю о нем каждый день. И каждый день гадаю, жив ли он и как выглядит. Каждый день задаюсь вопросом, какой он.

– Да, он больше не может там оставаться, – согласилась Скарлетт, выпрямляясь с осколками стекла в руке. Теперь она стояла лицом к лицу с Хейзел.

Сорин напрягся от такой близости. Он так беспокоился о политике и о том, как следует поступать, что никогда не задавался вопросом, правда ли это самый лучший способ ведения дел. То, что на протяжении долгого времени всегда поступали определенным образом, вовсе не означает, что так должно быть и впредь.

– Кассиус добрый, верный и веселый, несмотря на то что рос беспризорником, – сказала Скарлетт.

– Он вам небезразличен? – спросила Верховная ведьма, вздернув брови.

– Наши с ним отношения невозможно выразить словами, госпожа. Наши пути переплелись. Сорин говорит, что он моя родственная душа, – добавила Скарлетт. Сорин впервые услышал, как, обращаясь к Хейзел, она использует почтительный титул. Пламя в ладонях девушки ожило, растопив осколки стекла, которые она до сих пор держала в руках. – Я готова отдать за него свою жизнь, а он за меня – свою. Позвольте мне привести Кассиуса в мой дом, где вы вольны навещать его в любое время, пока он не сможет по-настоящему вернуться домой.

Сорин затаил дыхание, глядя, как Верховная ведьма изучает его близнецовое пламя. В ее чертах проступили яростный вызов и не менее сильная тоска.

– Королева готова отдать жизнь за сына ведьмы?

– Кассиус – ваш подданный и сын, и я сделаю то, что вы пожелаете, но, пожалуйста, Хейзел, – взмолилась Скарлетт, беря руки ведьмы в свои, – пожалуйста, не заставляйте его возвращаться туда, где к нему не будут относиться как к равному. Он с лихвой натерпелся подобного там, где находится сейчас.

Верховная ведьма еще мгновение удерживала взгляд Скарлетт, прежде чем опустила руки и повернулась обратно к рабочему столу.

– Делай так, как считаешь нужным, дитя, – сказала она, передав Скарлетт травы и бутылочки. – Я начинаю подозревать, что Кассиус – нечто большее, чем твоя родственная душа, и, если я права, он захочет быть рядом с тобой, а не со мной.

Скарлетт замерла, ее взгляд метнулся к Верховной ведьме.

– Кассиус и я не… Мы никогда не были…

На губах Верховной ведьмы заиграла ухмылка.