В полном отчаянии, с колотящимся сердцем, Грейлин метался от одного борта ялика к другому, всматриваясь в темные воды. Но там не было никаких признаков Никс или Даала. Образ дочери Марайны, которую утаскивают с лодки, опутав цепкими щупальцами, опалил его разум. Хотя это было всего пару вдохов назад, он знал, что должен что-то сделать.
Грейлин вытащил свой меч, приготовившись нырнуть в море – утонуть, если придется.
«Однажды я уже потерял ее в болотах Мирра. Я не потеряю ее еще раз!»
– Кто-то движется сюда, – предостерегла Шийя с кормы.
Грейлин еще ниже склонился над волнами, пытаясь понять, что так насторожило бронзовую женщину.
– Не оттуда. – Шийя указала на далекое сияние Кефты.
Он ничего не видел – до тех пор, пока сквозь туман не забрезжил более близкий отблеск пламени. Над водой зловещим эхом разносились голоса, зовущие их. И хотя слова были произнесены на пантеанском, в них явственно звучали угроза и гнев. Из тумана медленно проступили очертания баржи Рифового Фарера, освещенной факелами. По бокам от нее двигались лодки поменьше.
«Они нашли нас… Как-то прознали, что мы здесь».
Грейлин знал про указ, запрещающий тревожить Сновидцев. Даже просто находиться в этих водах было достаточно опасно, но любая попытка добраться до ошкапиров внизу каралась смертью.
Рыцарь придвинулся к Шийе.
– Прыгай за борт! Уходи на глубину! Попробуй найти их!
Шийя никак не подтвердила, что услышала этот приказ. Просто перешагнула через борт и провалилась вниз, исчезнув в темных глубинах, словно бронзовый якорь. Грейлин надеялся, что она сможет осмотреть морское дно и каким-то образом найти и освободить Никс и Даала.
Но будет ли этого достаточно?
Наблюдая за приближающейся сквозь туман баржей, Грейлин поймал себя на том, что затаил дыхание. Как долго Никс сумеет делать то же самое? Вскоре ему пришлось хватать воздух ртом, получив ответ.
И все же он отказывался терять надежду.
Когда баржа поравнялась с ним, другие лодки разошлись по сторонам, обыскивая море в тумане. Супруга Рифового Фарера, Улария, перешла на нос баржи и нависла над Грейлином. Ее изумрудные глаза горели яростным огнем.
Позади нее стояли с десяток мужчин в кожаных доспехах, угрожающе нацелив на рыцаря трезубцы с серебряными наконечниками.
Грейлин понял, что все еще держит меч в руке, и быстро вложил его в ножны, лихорадочно пытаясь придумать какое-то объяснение тому, почему он один в этих водах, и ухватился за первое, что имело хоть какой-то смысл.
– Почему ты мешаешь моим молитвам? – запинаясь, выпалил он, безмолвно добавляя настоящую мольбу к богам: «Только бы Улария не стала свидетелем того, как Шийя прыгнула за борт!»
Женщина нахмурилась, и ее прищуренный взгляд скользнул по воде.
– А где остальные?
– В каком это смысле где? Я оставил всех в Кефте. – Грейлин наконец позволил своей панике прорваться наружу. – С ними что-то случилось?
– Твои люди были замечены со скал над Кефтой. На борту ялика, движущегося в этом направлении. – Улария оглянулась на зарево города. – Я приказала своей личной охране прочесать поминальную территорию. Никого из твоих спутников найти не удалось.
Рыцарь покачал головой:
– Я не могу этого объяснить. Наверное, они искали какое-нибудь тихое место для отдыха… Это был долгий день. После стольких смертей я пришел сюда, чтобы немного поразмыслить в одиночестве. Это место показалось мне намоленным и священным.
– Тебе нельзя здесь находиться, – предостерегающе произнесла Улария. – Это
Грейлин глубоко вздохнул, стараясь не смотреть на окружающие их воды; сердце у него по-прежнему билось где-то в горле. Он вспомнил объяснения Мерика, что супруга Рифового Фарера была одной из трех ниссианок, обладающих даром сохранять историю Приюта и живущего здесь народа. Говорили, что этот талант был дарован первой из сестер, общавшейся со Сновидцами.
«Неудивительно, что она так взбешена этим вторжением».
– Я не хотел проявить неуважение! – взмолился он. – Я здесь лишь ради тихих размышлений и молитвы!
Это ее вроде как немного успокоило.
Грейлин не мог удержаться от того, чтобы искоса не поглядывать на волны вокруг. Он молился, чтобы Никс была жива и невредима, но при этом желал, чтобы она оставалась внизу. За проникновение в эти глубины ее ждала столь же верная смерть наверху, что и от удушья внизу.
– С вашего позволения, – продолжал он, – я хотел бы побыть здесь еще немного. Я еще не закончил просить богов отпустить мне грехи.
– Меня не волнуют твои ноорские суеверия, – ядовито процедила Улария. – Ты вернешься с нами.
Она махнула своим людям. Те быстро привязали его ялик и двух орксо к барже и заставили Грейлина подняться на борт, нацелив на него острые гарпуны. Не имея возможности и дальше что-то доказывать, Грейлин мог лишь наблюдать, как баржа разворачивается, увлекая за собой другие лодки.
Когда они отплывали в Кефту, он смотрел за корму на тихие волны, вопреки всему не оставляя надежды.
«Пожалуйста, оставайся в живых, Никс!»
Никс все глубже проваливалась во тьму.
