Резкое пение рожка прервало его размышления, привлекая внимание Врита к дальнему концу зала. Двери распахнулись настежь. Вошел король, взмахивая темно-синим плащом, ниспадавшим с плеч до самых щиколоток. Лицо у него раскраснелось, но трудно было сказать, чем вызван этот жар – гневом или нетерпением.
По пятам за ним следовал верховный военачальник Реддак в сопровождении глав наземных и воздушных сил королевства. Торанта встретили поклоны и воинские приветствия. Король едва обратил на них внимание. Он быстро занял свое место в конце стола и махнул всем, приглашая сесть или подойти поближе.
– За последний колокол прибыла целая стая почтовых ворон, – объявил Торант, жестким взглядом обводя собравшихся. – Из Южного Клаша. Император Маккар бежал в Казен, чтобы посоветоваться со своим предсказателем.
Врит, который был наслышан об Оракле из Казена – прославленном провидце, постоянно нависавшем над ухом у императора, – сразу же ощутил укол зависти. Хотя он тоже пользовался вниманием короля, манипулируя тем намеками на всякие пророчества и скрытые знания, но не имел над ним такой же почти безраздельной власти.
– И какой же совет император получил от Оракла? – спросил Хесст.
– Из тех отрывочных данных, которые нам удалось собрать… – Глаза Торанта ярко блеснули. – Маккара поставили в известность о местонахождении Канте и его собственных похищенных отпрысков. Насколько я понимаю, это какая-то сеть пещер в Мальгарде.
Врит нахмурился: «Что же там делал Канте?»
Торант тем временем продолжал:
– Имперские силы захватили их. И доставили в Казен.
Микейн вскинулся:
– Значит, предатель находится в Казене?
– Нет, – поправил его Торант. – В последнем сообщении говорилось о покушении на жизнь императора. Сбродом низкорожденных и мятежников. Восстание подавили, но Маккар был ранен. Хотя природа его ранений остается неясной. В последний раз его видели, когда он поднимался на борт своего личного скользокрыла, направляющегося на север. В сопровождении своего сына и дочери, а также самого Оракла. И с ними был принц Канте – причем в качестве не пленника, а союзника.
Микейн встал, опершись кулаками о стол.
– Тогда все так, как я вас всех предупреждал! Он все это время был в заговоре с имперскими.
Торант нахмурился и взмахом руки велел Микейну сесть на место.
– Мы знаем немногим больше того, что я вам рассказал. На данный момент, похоже, Кисалимри остается в не меньшем замешательстве.
Врит уставился на собравшихся вокруг стола. Если их всех вызвали в военный зал, король наверняка намеревался воспользоваться этим моментом замешательства и беспорядка в Клаше.
– И чего же вы от нас хотите? – спросил Врит.
– Это шанс нанести сокрушительный удар. Мы знаем, что после казни принца Пактана клашанцы обязательно нападут снова. – Взгляд императора сердито метнулся к Микейну, но он решительно продолжал: – Маккар, несомненно, потребует еще крови. Но он ранен и, как говорят, не в себе. Вместо него правит его сын Джубайр – юный принц, способный властвовать не больше моего собственного сына.
Хотя Микейн был в маске, Врит увидел, как сжались челюсти принца.
Торант продолжал:
– Мы должны воспользоваться этим уникальным моментом, чтобы подавить желание Маккара к дальнейшей мести. Надо показать империи, во что это им обойдется.
– Что конкретно вы предлагаете? – спросил провост Балин. – Напасть на их побережье, как они напали на наше?
Глаза Торанта жестко блеснули.
– Сейчас не время для полумер.
Балин сел прямее.
– Тогда что?..
– Разбомбить сам Кисалимри.
Последовало ошеломленное молчание.
– Надежд взять этот город у нас нет, – признал Торант. – Но если мы будем действовать достаточно быстро, то сможем проложить путь разрушений, которые оставят на Кисалимри шрамы на многие века.
Реддак покосился на короля, и тот кивком велел сюзерену говорить.
– Завтра с утра, – сказал Реддак, – мы поднимем в воздух сразу три линейных корабля во главе с нашим новейшим флагманом – «Гиперием». На каждом корабле будет Котел Гадисса, а на величественном «Гиперии» еще и новейший из наших котлов – Молот Мадисса.
Все сидящие за столом только ахнули. Даже Врит вздрогнул. Молот Мадисса еще никогда не сбрасывали. Говорили, что это настоящая алхимическая буря, заключенная в металл. Будучи выпущенной на волю, буря эта неукротимой опустошительной волной разлеталась на многие лиги во всех направлениях, уничтожая все живое.
Микейн, которого все эти жуткие подробности явно ничуть не волновали, выпрямился.
– Но как же мой брат? Как поступим с Канте?
Торант бросил в сторону принца неодобрительный взгляд.
– Где бы ни был твой братец, сейчас он не имеет никакого значения.
Микейн разочарованно фыркнул, а его глубоко разгневанный взгляд свидетельствовал о том, что с подобным мнением он категорически не согласен.
Врит знал, что никакие огненные котлы в мире не утолят жажду мести Микейна. Однако принц благоразумно откинулся на спинку своего кресла. Торин положил ладонь ему на плечо – словно для полной уверенности в том, что принц так и будет оставаться там.
