И все же любой из них мало что мог сделать. После битвы в Казене их группа – частично переодевшись в балахоны биор-га – бежала через город к взлетно-посадочным полям. Особого сопротивления они не встретили, особенно в компании императора. Тихан продолжал оказывать какое-то странное влияние на ее отца. Он смог заставить Маккара выкрикивать приказы или успокаивать встречных. Однако слова императора звучали сбивчиво, сопровождаясь странными подергиваниями лица и конечностей.
Оракл, который опять вернул себе прежний цвет лица, говорил всем, кто проявлял беспокойство, что император подвергся нападению вражеских сил – вероятно, был отравлен, но теперь поправляется и находится под его неусыпным и благодатным присмотром.
В конце концов они благополучно добрались до личного стрелокрыла императора и захватили его. Экипаж в рулевой рубке заменили предводительницей рисиек и ее молодой подручной. Этим двоим удалось умело увести обтекаемый кораблик подальше от причальных площадок и быстро умчаться прочь – под предлогом того, что император Маккар нуждается в срочном лечении.
Перед вылетом Тихан попросил Ллиру и Тазара отправить своим соответствующим силам приказы срочно покинуть Казен и возвращаться в Кисалимри. А по возвращении собрать в городе как можно больше Шайн’ра и бойцов низкопробной армии Ллиры, после чего в готовности ждать дальнейших распоряжений.
И все же Аалийя пребывала в растерянности. Касательно почти всего. Она чувствовала, что ею манипулируют точно так же, как и ее отцом – дергают за невидимые ниточки, которые держит в своих руках Тихан. Все происходило слишком уж быстро. Даже сейчас Аалийя не могла решить, доверять ли Ораклу целиком и полностью или нет. И все же при столь стремительном развитии событий ей не оставалось ничего другого, кроме как позволить ему увлечь себя за собой.
«По крайней мере, сейчас».
Словно в ответ на все эти размышления, дверь в рулевую рубку открылась, и из-за нее вновь показался Тихан. Аалийя так и застыла при виде него – при виде его поразительного преображения. Тазар с Алтеей ахнули, машинально отстранившись, после чего Тазар придвинулся к Аалийе, словно стремясь ее защитить. Она взяла протянутую им руку, черпая в ней силу и присутствие духа.
Те, кто находился позади нее, отреагировали не столь бурно, глянув на Тихана скорее с любопытством, чем с потрясенным изумлением. С другой стороны, все остальным уже доводилось видеть это чудесное существо.
Хотя Тихан был все еще облачен в свою черную мантию, он смыл темное пятно, скрывавшее его истинные черты. Его жестко очерченное лицо теперь переливалось завораживающими оттенками бронзы и меди. Даже завитки волос на голове у него ярко сияли, образуя вокруг нее солнечную корону. Прежними остались лишь его глаза – все того же потрясающего густо-фиолетового цвета, – только теперь они ярко светились, словно подсвеченные изнутри.
Фрелль подтащил Канте и Пратика поближе к Тихану.
– Так ты и вправду Спящий – существо, подобное Шийе?
– Мы похожи, – признал он. – Ты зовешь ее Шийя, но только лишь потому, что она забыла свое истинное имя – вместе с большей частью знаний, необходимых ей как Оси.
Канте нахмурился:
– Какой еще оси?
– Долго рассказывать, – ответил Тихан. – И даже я не знаю всего до конца. Я всего лишь Корень, низшая каста та’винов. С нами мало чем делятся.
Аалийя повернулась к Фреллю и Пратику.
– Та’винов? Мы ведь видели это слово на тех древних страницах! Та’вины означает «бессмертные боги». – Она повернулась к Тихану: – И ты тоже?
– Та’вин на самом деле означает «защитник», но сочинители подобных текстов всегда были склонны к преувеличению и приукрашиванию.
Фрелль нахмурился:
– А еще на этих страницах говорилось о великой войне между та’винами. Это тоже преувеличение?
– К сожалению, нет. Но, как Корень, я не посвящен в полный масштаб событий. Наш удел – служение на куда более низком уровне. Строительство, горный промысел и прочие презренные занятия. Все, что я знаю, это что во время великого катаклизма или сразу после него та’вины были созданы для постройки великих машин, способных заставить мир вновь вращаться, если в этом когда-либо возникнет необходимость. Закончив, мы должны были зарыться глубоко в землю и ждать, когда нас разбудят.
– Отсюда и Спящие, – вставил Пратик.
– Наши создатели сотворили еще и живых стражей, чтобы те наблюдали за происходящим с поверхности и разбудили нас, если вдруг возникнет какая-либо катастрофическая угроза.
Канте кивнул:
– Стражей вроде миррских летучих мышей.
– И не только. – Тихан огляделся по сторонам. – Но мне мало известны такие подробности.
– А как же та война? – не отставала от него Аалийя, охваченная любопытством.
