Джубайр уставился на пергаментный свиток, который держал в руках. Почтовые вороны на вершине башни продолжали орать и каркать, словно насмехаясь над его колебаниями. Птицы прилетали всю ночь, постепенно пополняя историю о том, что произошло в Казене. Совет был уже в курсе дела. Все знали и о благополучном возвращении из плена Аалийи и Рами, и о поимке принца-предателя Канте, и о нападении бунтовщиков и низкорожденных. В послании Аалийи сообщалось, что рядом с императором Маккаром взорвалась газовая бомба, убив охраняющих его паладинов. И хотя ее отец выжил, вдыхание смертоносных паров нанесло ему неизгладимый ущерб.
В результате же
И в конце концов Аалийя и Рами оказались правы относительно грозящей в Казене опасности, но не успели остановить заговорщиков. Она и все остальные, включая императора, едва сумели спастись. Поспешно бежали, избегая лишний раз попадаться на глаза даже оставшимся имперским гвардейцам, опасаясь, что кто-то из них мог участвовать в этом заговоре. Оракл и его целители позаботились об их с Рами отце, буквально вытащив его с того света. Достопочтенный прорицатель отправился вместе с ними.
Одно его присутствие придавало больше веса и достоверности этой истории, наряду с показаниями гвардейцев на причальных площадках, в один голос засвидетельствовавших тот факт, что император Маккар был явно не в себе.
Но вот то, что Аалийя написала в конце своего послания, совершенно потрясло всех присутствующих в зале. Хотя что касается Джубайра, то он невольно испытал и некоторое облегчение. Это прозвучало совершенно правдиво для его слуха и сердца.
Прежде чем поддаться действию сильнейшего яда – зная, что он может умереть или остаться немощным на долгие годы, – император Маккар передал свой венец Аалийе, провозгласив ее императрицей Южного Клаша вместо себя. Она отказалась, отвергнув просьбу, которая могла стать последней для их отца. Но Маккар объяснил ей свои доводы, сказав, что Джубайр – замечательный сын, одаренный во многих отношениях, но все же он больше подходит на роль лишь временного правителя, а не на долгосрочную перспективу. В это время войн и раздоров Южному Клашу требовалась какая-то воистину блестящая фигура, милосердная и мудрая, чтобы вести их всех вперед, и такой фигурой может быть лишь Просветленная Роза – личность, которую клашанцы всегда обожали и почитали.
И все же его сестра отказала отцу.
Пока Оракл еще больше не подкрепил слова Маккара, заявив, что боги показали ему следующее столетие Клаша – с коронованной Аалийей, ведущей империю к еще большей славе. И лишь тогда она неохотно приняла императорский венец, хотя и отказалась его надевать. До тех пор, пока не обратится к мудрости имперского совета. Если они сочтут ее недостойной или решат наказать как самозванку, Аалийя с радостью примет любое наказание. Она и вправду не хочет носить эту корону и с радостью передала бы ее кому-нибудь другому.
Джубайр слишком хорошо понимал это последнее чувство.
«И, наверное, эта скромность делает ее достойней любого из нас».
Крыло Драэр настаивал на ответе.
– И как ты предлагаешь нам всем поступить? Как мы должны реагировать?
Джубайр встал. Когда он это сделал, застежка тяжеленного императорского плаща сдавила ему шею, но он сдержался, подтверждая полномочия, данные ему отцом перед отъездом. Он намеревался использовать их на благо империи.
– Моя сестра предложила устроить эту встречу, в которой могут принять участие все члены совета, которые только пожелают на ней присутствовать, в приморском городке Экс’Ор. Оракл считает, что именно там – среди целебных купален тамошнего святилища – у моего отца больше всего шансов на выздоровление. Аалийя появится там без войска, оставляя себя беззащитной перед нашей волей и решением. Я считаю, что мы должны принять эстафету, которую она положила к нашим ногам. Встретиться с ней, воочию увидеть, каково состояние императора. А затем решить будущее империи.
Его суждение не было встречено громкими кликами согласия – ответом ему стал лишь пробежавший по столу ропот и перешептывания. Лицо у Джубайра вспыхнуло, когда он подумал, не принял ли неверное решение.
Однако чааен Граш подступил ближе и слегка кивнул ему. Джубайр с благодарностью принял эту небольшую похвалу.
Сидевший по другую сторону стола Мариш держал свои собственные мысли при себе. Глаза у него по-прежнему горели, хотя и превратились в едва тлеющие угольки – на данный момент.
