– И каков его план?
– Противник явно куда-то направляется. Причем быстро. Скеррен намерен следовать за ними не только для того, чтобы завладеть артефактом, но и дабы определить, что же заставило их выбрать столь странный курс.
Врит кивнул, не менее заинтересованный в ответе на этот вопрос.
Керес тем временем продолжал:
– Скеррен говорит, что как только они замедлят ход или доберутся до своего места назначения, он не будет сдерживаться. И выпустит, как он здесь заявляет, «средство поражения, которым вы меня снабдили».
Керес покосился на Врита, ожидая каких-либо разъяснений. Даже он ничего не знал об этом оружии. Лишь горстка людей в Цитадели Исповедников была в курсе касательно этого детища Врита – порождения темнейшей алхимии.
– Продолжай, – не отставал Врит. – Что он еще сказал?
Керес нахмурился, дочитав сообщение Скеррена до конца.
– Все, что здесь говорится, это что «устрашающая Каликс уже наготове».
Врит опять покачал головой – только на сей раз не недоверчиво, а с полной уверенностью.
«Никто не готов к появлению Каликс».
Всеми силами стремиться к цели и так и не достичь ее куда достойней, чем повернуть вспять, признав свое поражение. И пусть даже наградою за упорство такое и будет смерть, всяко лучше она, чем кара в виде жизни, полной сожалений.
Оседлав своего рааш’ке, Никс описала широкий круг вокруг «Пустельги». Корабль несся сквозь вечную ночь Пустошей. Далеко на востоке огненное зарево Пасти согревало горизонт. Пустыня внизу блестела, как битое стекло, отражая звездный свет и сияние луны.
По словам Даала, эта бескрайняя россыпь богатых кристаллическими минералами песков прозывалась Пустыней Судьбы. Обернувшись в седле, Никс посмотрела на запад, где на фоне неба неровной изломанной линией вырисовывалась цепь горных вершин.
«Хребет Запустения…»
Она представила себе изломанные равнины за этими горами, которые Даал метко окрестил Камнеземьем. Все эти названия пришли из далекого прошлого. На протяжении бесчисленных поколений ни один пантеанец не проникал за пределы Ледяного Щита. Но Никс знала, что в далеком прошлом предки Даала все-таки совершали такие путешествия. Она все еще могла вызвать в памяти подаренное ошкапирами воспоминание о двух древних всадниках, летящих через эту пустыню и над этими горами. Никс вызвала в воображении последний фрагмент, когда два всадника наконец достигли этого Камнеземья.
Лишь один из всадников вернулся из этого путешествия. Другой направился к тому далекому блеску на горизонте. Никс чувствовала, что именно туда они сейчас и направляются – к месту, отмеченному изумрудным свечением на хрустальной сфере Шийи.
Ошкапиры предостерегали ее от проникновения туда, связывая этот свой страх с бронзовым пауком, который развратил рааш’ке. Никс не требовались дополнительные указания на то, что именно там он и обустроил свое логово.
Еще один рааш’ке пронесся под звездами, пролетев над огромным летучим пузырем «Пустельги» и вновь привлекая ее внимание. Даал вынудил своего скакуна качнуть крыльями, давая понять, что пора возвращаться на корабль.
Она не стала противиться этому призыву. Руки и ноги у нее уже начинали дрожать, а куртка и капюшон покрылись коркой льда. Никс поплотней прижалась к седлу, к теплу своего скакуна. Напевом выразила ему свою благодарность и движениями коленей направила рааш’ке обратно к кораблю.
Когда они скользили к освещенной пламенем горшков палубе, она воспользовалась случаем, чтобы как следует осмотреть «Пустельгу» со стороны.
