Пратик бросился вперед, одновременно взывая к Алтее о помощи. Отреагировав на панику у него в голове, она повернулась к ужасу позади себя. Они вместе расправились с тварями.
Закончив, Пратик сорвал с себя головной убор.
– Что это были за звери? – спросила Алтея, тяжело отдуваясь.
– Это больше не наша проблема. И это главное.
Тут их внимание привлек оглушительный крик, заставив обернуться.
«А теперь что?»
Аалийя тоже услышала этот гневный крик, эхом разнесшийся по тронному залу. Она сразу узнала этот голос, эту насмешливую ярость.
– Дражайший братец! – выкрикнул Рами с другого конца зала.
Аалийя приподнялась повыше, чтобы лучше видеть. Рами сорвал плащ со своих плеч, полностью открыв себя. Она резко втянула воздух, потрясенная тем, что видит его так далеко от помоста. Аалийя изо всех сил пыталась понять, как ему удалось проникнуть туда незамеченным, – а потом вспомнила, что Рами обучался не одному только умению баловаться с ножами. Один из его чааенов происходил из давнего рода воров и обучил ее брата всяким уверткам, позволяющим дурить людям головы и неожиданно оказываться там, где тебя совсем не ждут.
Похоже, такая школа оказалась весьма полезной. И не только касательно способности передвигаться незаметно для других. А также и в искусстве воровства.
– Я принес тебе подарочек! – крикнул Рами. – На самом деле даже два, в знак моей щедрости!
Высоко вскинув обе руки, он запустил в воздух пару ручных бомб. В полете их пылающие фитили бешено вращались.
Мариш повернулся, чтобы бежать, и его люди плотно сомкнулись у него за спиной.
Бомбы ударили им в пятки, взорвавшись с оглушительным грохотом и волной огня. Люди в доспехах были сбиты с ног. Их охватило пламя. Мариш тоже не удержался на ногах и упал на колено, защищенный от самых сильных ударов бомб, но не от их пламени.
Накидка поверх доспехов Мариша вспыхнула. Когда пламя добралось до его намасленных волос, голова принца превратилась в факел. Один из его людей как мог сбил пламя. Другой помог оттащить Мариша прочь, выволакивая его из тронного зала.
Покинутые своим предводителем, заговорщики дрогнули, их воля и дух быстро угасли. Сражение в тронном зале продолжалось еще совсем недолго – несколько человек Мариша изо всех сил пытались помешать имперским войскам преследовать своего принца.
А другой принц уже возвращался обратно к возвышению. Лицо Рами помрачнело при виде стольких мертвецов вокруг тронов. Особенно одного из них. Он закрыл глаза и опустился на колени в крови своего брата.
Внимание Аалийи привлекла какая-то суматоха вокруг.
Из арки входа в Кровавую башню выбежала Ллира, вся покрытая потом и пеплом. От нее несло нафланом. Следы побоища она обозрела без всякого выражения на лице. Это была не ее забота.
– Что такое? – спросила Аалийя.
Ллира нахмурилась:
– Если б на нас напали прямо здесь… – Она стрельнула взглядом в сторону дверей тронного зала: – А где же Канте?
Канте очнулся с сильной головной болью, которая резала глаза и отдавалась в коренных зубах. Но хуже всего было туманное замешательство. Он все никак не мог понять, где заканчивается его тело и начинается весь остальной мир.
– Он пошевелился, – проворчал хриплый голос.
Ему сунули под нос что-то мерзкое, отчего в глубине ноздрей жутко защипало – как будто туда засунули огненную оборку личчины. Канте поперхнулся и закашлялся. Поднявшаяся было к горлу желчь прожгла себе путь обратно в желудок.
Он сел, когда мир резко обрел четкость, но это никак не помогло рассеять его замешательство. Потянулся было к лицу, чтобы вытереть сопли, текущие из обеих ноздрей, но обнаружил, что руки у него стянуты за спиной. Ноги тоже были отягощены цепями.
«Что за…»
Посмотрев вправо и влево, Канте обнаружил, что зажат между двумя фигурами в черных балахонах, сидящими по бокам от него. Их капюшоны были отброшены на спину, открывая серебристо-бледную кожу и льдисто-голубые глаза. «Рисийки?» Но лица определенно были
Канте внутренне съежился, вдруг осознав, что за люди похитили его.
«Братство Асгии…»
На миг припомнилась купальня в саду, оперенные шипы… Грудь и шея все еще горели от их уколов. Он молча принес извинения Кассте и ее сестрам – за то, что принял случившееся за дело их рук.
«Где я?»
По легкому покачиванию и тихому реву горелки Канте понял, что находится на маленьком летучем корабле, хотя и не мог опознать его тип или принадлежность. Отсутствие окон лишь усиливало его замешательство. А потом услышал гулкий грохот снаружи.
Увы, но
Пушечный залп.
Канте опасался худшего, и когда перед ним открылась дверь, это подтвердилось. За плечами появившегося из-за нее мужчины он заметил выпуклое окно на заостренном носу корабля.
Маленькое летучее судно неслось над самыми верхушками деревьев. А высоко наверху бушевала битва – корабли с клашанскими гербами сражались с другими, на которых полоскались халендийские флаги.
