Это предположение подтвердилось, когда массивный флагманский корабль изверг из своего чрева огромный барабан. Пламя горелок «Гиперия» отразилось от его стальных боков, освещая его падение с огромной высоты. Железный бак крутился и кувыркался в воздухе.
Тихан крикнул спереди, тоже это заметив:
– Кто-то там оказался более сообразительным, чем я думал!
Бак ударился о воду залива, подняв огромную волну. Далеко наверху «Гиперий» продолжал подниматься. Канте зажмурился, ожидая взрыва Молота. Но корона из вспененной воды обрушилась, растекаясь по сторонам, и море быстро затянуло темную воронку, оставленную упавшим в залив цилиндром.
Фрелль нахмурился:
– Неужели они смогли обезвредить его после того, как…
И тут залив Благословенных засветился, словно яркий фонарь, – так ярко, что защипало глаза. Вода на месте падения Молота встала дыбом, как будто из глубины поднимался какой-то огромный морской зверь. Последовавший за этим взрыв был громом гнева всех богов до единого, слившимся в один могучий раскат. Сияние вспыхнуло еще ярче по мере того, как залив стал осушаться во всех направлениях, пустея в центре – вплоть до камней и песка морского дна. Мощный прилив хлынул оттуда наружу, превратившись в огромную волну, которая становилась все выше и выше – выше скал, выше деревьев, выше высоты полета их крошечного кораблика.
Увидев, что происходит, Сёкл резко задрала нос суденышка, балансируя на пламени горелки.
– Держитесь как следует!
Она выстрелила ими вверх в тот самый момент, когда стремительно накатила взрывная волна. Корабль получил сильный удар, как будто его пнули те же самые грозные боги, и беспорядочно закрутился в воздухе.
Происходящее по сторонам Канте видел лишь отрывочно.
По лесу внизу прокатилась огромная морская волна, с корнями вырывая деревья, ломая стволы и толкая перед собой ощеренную пену из древесины и камней.
Их кораблик снова крутнулся, показывая, как Каменные Боги срываются со своих пьедесталов, опрокидываются и тонут в море.
На следующем витке Канте увидел, как огромный халендийский линейный корабль получил удар в корму и врезался в своего близнеца перед ним. Носовая часть его смялась в лепешку, железные тросы полопались, в небо взметнулись обрывки летучего пузыря. Падая, он зацепился за гребень проносящейся под ним волны и был сорван с неба силой воды.
Другой корабль угодил в переднюю часть волны и некоторое время катился по ее склону к Кисалимри, а затем опрокинулся набок, и его бешено закрутило с борта на борт вокруг лоскутьев лопнувшего летучего пузыря.
Клашанские корабли впереди удирали с пути этого неистового прилива, получив достаточное предупреждение и подброшенные взрывной волной выше в небо.
Еще один оборот, и Канте мельком увидел высоко наверху «Гиперий», все еще раскачивающийся после взрыва под ним. Взрывная волна достала его уже на излете, и теперь он скользил к северу, направляясь в Халендию.
Новый взрыв сотряс кувыркающуюся «букашку» и озарил небеса. Последний оборот показал его источник. Подхваченный волной линейный корабль врезался в причалы, и, очевидно, от удара сработал Котел у него на борту. Огонь, камни и целые участки пирса с все еще привязанными к ним лодками взлетели высоко в небо – а затем остальная часть волны смыла все это на берег. Волна накатила на город, но была остановлена первой высокой стеной. Разбившись о нее, она отхлынула назад.
Сёкл наконец-то обрела власть над своим маленьким корабликом, выровняв их полет, и сделала круг, чтобы оценить последствия нашествия огромной массы воды.
Залив еще несколько раз качнуло взад-вперед, пока Сёкл направляла их к Кисалимри, пролетая над многочисленными обломками.
Канте пришел в отчаяние из-за потерянных жизней, но он понимал, что если б Молот обрушился на Вечный город, разрушения были бы в тысячу раз сильнее. Пусть даже вода в заливе и оказалась смертельно опасной, она еще и помогла притушить силу взрыва.
Хоть какое-то благо.
«Я приму даже это».
Аалийя стояла у окна стратегического зала Кровавой башни.
Этой ночью шпиль полностью оправдал свое название.
Пережив нападение Мариша – предательство, которое все еще ранило ее, – она собрала все силы, какие только могла. Поскольку империя все еще находилась под угрозой, у нее не было времени оплакивать своего брата Джубайра. Она похоронит его вместе с плащом их отца. Это было все, что Аалийя смогла решить этой ночью.
Она потеряла своих командующих воздушными и наземными силами, известных как Крыло и Щит, – еще двоих мужчин ей предстояло оплакивать. Единственным светлым пятном на фоне всех этих бедствий было то, что Парус Гаррин выжил. Этой долгой ночью он стал ее твердой опорой. Вместе с Тазаром, Ллирой, Рами и всеми остальными, кто был готов помочь ей советом. Аалийя прислушивалась ко всем без исключения, зная, что они смогут выжить, только действуя сообща.
