Чуть раньше этой ночью их силам удалось уничтожить один из халендийских линейных кораблей, но предательство Мариша и то, что он склонил часть Крыла на свою сторону, ослабило их оборону. Рубеж Тайтинской чащобы прорвали еще три халендийских корабля, ведомые флагманом королевства.
И все же, полная решимости бороться, Аалийя основала перед городом прочную линию обороны.
А затем произошло нечто – одновременно и чудесное, и трагическое.
Она посмотрела вниз, на руины самого нижнего яруса города. Залив все еще раскачивался, даже сейчас омывая окраины, но худшее было уже позади.
Как раз из этого окна Аалийя наблюдала, как огромная бомба упала в залив. Она не понимала, почему «Гиперий» разрядил свое оружие подобным образом.
«Произошла какая-то накладка? Боги решили вмешаться в самый последний момент?»
После этого флагманский корабль халендийцев позорно бежал, даже не воспользовавшись плодами оставленных опустошений. У причалов на берегу залива взорвался Котел еще одного линейного корабля. И все же, каким бы разрушительным ни был этот взрыв, мощная волна с моря нанесла гораздо более смертоносный удар. Взрыв Котла лишь немного потревожил то, что уже было разрушено.
Аалийя уставилась вниз, на обломки. Попыталась найти в себе ярость, но чувствовала одну лишь печаль.
«Гнев придет позже».
Она закрыла глаза, понимая, что скоро не сможет его сдерживать. Глубоко вздохнула и перевела взгляд дальше, на залив. Половина, если не больше, Каменных Богов была опрокинута или разбита. Аалийя заметила поднятую руку одного из них, криво высунутую из воды, как будто он тонул и молил о помощи.
Поморщившись, она переключила свое внимание на север, на город Экс’Ор. Волна поднялась на высоту ограничивающих его с моря утесов и даже захлестнула их, но не очень сильно. Фонари все еще светили с этих высот, вселяя некоторую надежду на выживших. Еще до того, как первая волна полностью отступила, Аалийя успела отправить туда почтовых ворон.
Какая-то суматоха вновь привлекла ее внимание к залу. После долгой ночи тот пребывал в полнейшем беспорядке. Парус Гаррин стоял, опершись о стол и низко опустив голову. Тазар держался в стороне, давая ей возможность побыть одной – достаточно уважая ее, чтобы не вмешиваться. Все остальные перешептывались, сбившись в кучки и все еще переживая произошедшее.
В зал ворвался Рами в сопровождении Ллиры. Глаза у него ярко блестели, и он тяжело дышал – причем не только из-за быстрого подъема.
– Известие от паладинов, с воздушного причала дворца!
Аалийя крепко сжала кулачки, не оставляя надежды.
– Принц Канте и Оракл… Они только что прибыли.
Она перевела дыхание и улыбнулась, хотя улыбка вышла натянутой. А потом опять посмотрела в окно, гадая, есть ли у этих двоих объяснение тому, что там произошло.
Аалийя почувствовала облегчение, что оба в безопасности, но это была не та надежда, которая была ближе всего к ее сердцу.
С другой стороны зала послышались шаги – неуверенные и нерешительные, словно кто-то сомневался, стоит ли переступать порог.
Она обернулась и увидела чааена Граша, который стоял в дверном проеме, ведущем в гнездо почтовых ворон над ними. Плечи его балахона были испачканы птичьим пометом. В руке он держал только что полученное послание, крепко прижимая его к груди.
Чааен прочел вопрос, так и горевший на лице Аалийи.
– От настоятельницы Шайр, – подтвердил он.
– Значит, она жива! – Аалийя молитвенно сжала руки. – А что с моим отцом?
Граш опустил взгляд.
– Его переносили из купален в павильон… когда… когда…
Чааен поднял лицо. Его слезы завершили то, что он собирался сказать.
Аалийя отвернулась и отошла к окну, расставшись со своей последней надеждой.
Ничто не заканчивается так, что нельзя было бы возродить, пусть даже и в чьем-либо сердце.
Никс кубарем летела сквозь тьму. Кружась в воздухе, она видела, как сфера над ней стремительно уменьшается, а чернота бездны надвигается на нее. Вдогонку ей летели лязг стали и крики Каликс. Сердце сдавило ей горло. От быстрого падения перехватило дыхание.
Она победила Корня и освободила Шийю, только чтобы быть вознагражденной появлением Каликс – зверя, созданного в темном логове Ифлеленов, который раздробил разум орды и сбросил рааш’ке с небес.
Словно привлеченная этой мыслью, под ней промелькнула смутная тень, вдруг появившись откуда-то из темноты – широко раскинутые крылья, освещенные тусклым светом сверху.
Каликс нашла ее. От этой твари не было спасения даже здесь.
Никс ударилась о мохнатое тело под собой, инстинктивно вцепившись в него. Пальцы ее зарылись в мех в поисках хоть чего-то осязаемого в сгущающейся темноте. Грудь ударилась о теплую спину, вызвав панический вопль под ней. Она узнала бы эту песню где угодно.
Это была не Каликс.
«Баашалийя…»
