– Все мы слышали, как напали на Искар. Все эти крики, выстрелы, этот жуткий вой… Кальдер пришел в ярость. Даже Баашалийя пытался вырваться на свободу – наверное, чтобы прийти вам на помощь. Но я заметил целую бурю крыльев над деревней. И знал, что Баашалийя не сможет одолеть такое количество противников, особенно пока еще оправляется от ран. Викас охраняла выход, не давая им с Кальдером выбраться. Все это время Баашалийя все звал и звал тебя, от его криков в этом тесном пространстве мы чуть не оглохли.
Никс потерла грудь, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце.
– А потом что?
– Ответила не ты. На пляж свалилась стая летучих мышей – где-то с полдюжины. Рааш’ке кричали на нас, затуманивая наши чувства. Баашалийя яростно испустил свой собственный обуздывающий напев, освободив нас. И прежде чем мы успели хоть что-то предпринять, Кальдер прорвался мимо Викас и убил одного из рааш’ке, разорвав ему горло. Баашалийя бросился ему на помощь, пытаясь защитить варгра от воплей летучих мышей, но стая была слишком быстрой, слишком сильной. Они окружили Баашалийю. Сбили его своим напевом с ног, пригвоздив к песку.
Крайш с жалостью посмотрел на нее:
– Я не думал, что его можно так вот легко одолеть, даже впятером. Это выглядело так, как будто им завладело что-то гораздо более сильное.
Никс закрыла глаза, понимая, что алхимик прав. Чувство вины и страх душили ее. Она вспомнила, какое облегчение испытала во время битвы, когда разум орды вдруг отступил и спрятался в тень. Никс полагала, что ее яростная атака на летучую мышь на улице лишила его присутствия духа, сделала осторожным. А еще хорошо помнила то темное присутствие – того паука в тени. И как ощутила его коварство, когда он отвернулся от нее – но не для того, чтобы бежать с поля боя.
«А к другой цели».
Крайш продолжал:
– Никто из нас не смог устоять перед такой мощью. Все мы зашатались, упали, лишились чувств. Но прежде чем окончательно поддаться, я увидел, как эти темные летучие мыши сорвались прочь, подняв тучу песка.
– А Баашалийя? – прошептала Никс.
Крайш виновато уставился на нее:
– Он последовал за ними – неуверенно, неохотно, но не в силах остановиться.
Никс покачала головой, неспособная поверить в случившееся.
«Нет…»
Но все-таки где-то глубоко внутри была убеждена.
– Они обуздали его, – выдохнула она.
Джейс подошел к ней:
– Он вырвется на свободу! Я знаю, что он так и сделает. При первом же удобном случае.
Никс даже схватилась за горло, припомнив силу разума орды, злобные намерения того паука. Она мысленно вернулась к своему первому столкновению с этой тьмой – еще над Ледяным Щитом, на «Пустельге». Представила себе черную летучую мышь, вцепившуюся в окно корабля, бьющуюся крыльями о стекло, устремившую на нее свой пристальный взгляд. Тогда Никс ощутила, как разум орды смотрит на нее сквозь эти черные глаза, излучая молчаливую угрозу.
Которая эхом отдавалась у нее в голове даже сейчас.
Она закрыла глаза, сознавая правду – понимая, почему они забрали Баашалийю.
«Вместо этого они сломают его».
Райф съежился на деревянном настиле в трюме шлюпки. Зубы у него стучали, грудь ходила ходуном. Пронзенная ядовитым шипом неизвестной морской твари нога превратилась в огненный факел, но этот жар не мог рассеять его лихорадочный озноб. Мучительная боль разгоралась с каждым ударом сердца. На лбу выступил холодный пот. Он безостановочно дрожал под одеялом, наскоро сделанным из обрывка летучего пузыря.
Херль и Перде опустились рядом с ним на колени, готовые придавить его, если его будет трясти еще сильнее. Их встревоженные взгляды и нахмуренные брови не вселяли в Райфа уверенности в том, что в итоге он выживет.
Но, по крайней мере, пока что эти твари не возвращались.
У кормовой двери трюма стояли Глейс и Хиск.
– Придется как-то выковырять этот шип, – пробормотала Глейс. – Не можем же мы просто ждать, пока он умрет!
Механик покачал головой:
– Если так поступить, яд может распространиться быстрее. И еще быстрей его убить.
– Надо все-таки попытаться. Кровь вокруг этого шипа продолжает закипать. Не сворачиваясь и не засыхая. Как будто яд мешает ей свернуться. Если мы ничего не предпримем, он истечет кровью, пока мы будем тут заламывать руки.
Хиск, который как раз это и делал, вытянул руки по швам.
– А давно ушла Шийя?
– Больше двух колоколов назад. Пора бы ей уже вернуться.
– Откуда тебе знать? Никто из нас не видел тех огней, которые увлекли ее в море. Непонятно, насколько они далеко.
– Но мы же все слышали эти пушечные выстрелы.
Даже Райф их слышал. Эти отрывистые звуки разносились по морю отголосками далекой грозы.
– Это «Пустельга», – уверенно сказала Глейс. – Я знаю тембр этих пушек так же хорошо, как рев своего отца. Корабль сражается там с кем-то.
– Но уже какое-то время мы ничего не слышали. Это хорошо или плохо?
Глейс пожала плечами:
– Мой папаша не из тех, кого легко прикончить. Кроме того, у нас тут своя задача.
Их взгляды обратились к Райфу.
– Что же нам с ним делать? – произнес Хиск. – Ждать спасения или вмешаться?
Райф кашлянул и заговорил, превозмогая дрожь:
