Подобрав под себя ноги, Шойсу сидел на валуне. На ладонях полусогнутых рук покоилось копьё: лежало, избавленное от тревог и сомнений. Равно как и сознание. В такие моменты строгому прищуру открывалось куда больше, чем широко открытым глазам. Тяжкие думы златовласой… Мстительный пыл задиры… Прощание влюблённой пары… Лишь серое создание беззаботно чесало шею о соседний валун. Оно не понимало, к чему подходит короткое странствие — пальцы сомкнулись на древке, опутанном узором из таинственных символов. Танталовое остриё поработало на славу. Запечатлело все знаки с древних камней. Жаль, если новые знания уже не пригодятся. Кровавое месиво с ошмётками плоти не просто сулило беду — било в нос затхлостью смерти.
— Нужно поговорить… — Эрминия вдруг остановилась между друзьями и Рэксволдом, который водил рукой по гладкому подбородку. Убедившись, что на неё обратили внимание, она сухо продолжила: — Мы подошли к последней черте. Наверное, в другом краю нас бы порешили, не моргнув и глазом. Но мы в Грондэнарке, в его грёбаной клоаке, где местный за косой взгляд на стражника может огрести плетью. Мы же для них — убийцы и захватчики. Едва купола не станет, нас попытаются взять живыми. И, поверьте, у них это получится. А дальше… дальше они обнаружат под вражеской бронёй чужаков, и вы поймёте, что ничего не знали о пытках. Сперва вам отрежут грудь или размозжат яйца. Естественно, прижгут, чтобы не сдохли от кровопотери. Потом снимут со спины несколько полосок кожи. Для трофейных ремней. Раны обольют чем-нибудь едким или солёным. Мочой, например. Затем переломают руки и сунут их в клетку с голодными волками…
— Зачем? — не выдержала Лайла. — Зачем ты всё это рассказываешь, когда на душе и так лежит камень? — в её голосе боролись обида и возмущение.
— Есть уйма вариантов развития событий, но ни один из них вам не понравится. Если уловили суть, вываливать прочие гадости нет нужды. И я скажу то, чего бы никогда не хотела говорить… — Эрминия обвела спутников ледяным взглядом. — Не обязательно погибать в муках. Я готова даровать любому лёгкую смерть. Свернуть шею, обезглавить или пронзить сердце. На ваш выбор…
— Эрми… — пробормотала вампирша, но её голос затерялся среди «вот ещё» ассасина и растерянного «э-э-э» следопыта.
— Заткнулись все! — рявкнула северянка, и галдёж закончился, не успев начаться. — Скоропалительную болтовню слушать не стану, — ровным тоном продолжила она. — Обмозговывайте. Поговорим позже. А тебе, Лайла, стоит подумать трижды: пытками эти ублюдки не ограничатся…
Эрминия развернулась и вновь зачавкала сапогами вдоль огненной стены: побрела, точно заключённая в вольер тигрица.
— Позже… Когда?.. — прилетело вдогонку от Джона, что наконец подобрал хоть какие-то слова. — Хотелось бы попрощаться…
— Перед смертью не надышишься, — северянка посмотрела на отверстие в магическом своде, за которым бледнели облака. — С первым намёком на сумерки этот бессмысленный загон должен исчезнуть… Но лучше раньше… Пока есть силы сражаться… Всё остальное уже неважно…
А неподалёку от Грон-Бан-Горта, в лесу возле ущелья, двенадцать варваров договорились поделить бочонок фалвара, пусть доля на каждого и казалась маленькой. Они ещё не знали, что действительность превысит ожидания вдвое. Но не от щедрости Морозного совета. В столицу за наградой вернётся лишь половина…
Время под огненным куполом вело себя странно: то неслось горной лавиной, то замирало парящим орлом. Вроде прошло всего два часа, однако жуткая усталость намекала на вечер. С одной стороны, хотелось сожрать быка, с другой — кусок в горло не лез. И хотя под расстёгнутыми тулупами блестели липкие от пота тела, в душах царил нерушимый мороз. Мороз безысходности. Такой же реальный, как гул толпы, затекавший через свод вместе со свежим воздухом.
Свист меча. Голова Лайлы слетела с плеч и упала в слякоть. На прекрасном лице застыло изумление, которое тотчас окропило грязью рухнувшее туловище. Точный удар. Выполненный двумя руками, чтобы беспалая кисть не стала причиной недорубленной шеи и, вместо мучительной агонии, подруга отделалась лишь лёгким испугом… Приблизительно так Эрминия видела возможный исход.
Вампирша пересадила мефита на плечо, где тот впился коготками в сырой мех, и громко сказала:
— Мы приняли решения.
Северянка остановилась, перестав наматывать круги по бордово-коричневой слякоти:
— Все? — вопрос был замаран лёгким недоверием.
