Барьер пал. Тёплую вонь заточения поглотил могильный холод свободы. Напряжённые взоры странников разбрелись по сторонам, но застали лишь серость голых стен и закрытые ворота. Врагов на арене не было. Зато трибуны пестрели от зрителей. Они ожесточённо вскидывали кулаки, подносили ладони ко ртам и что-то орали.
— Вот вам ещё один вариант… — взгляд Эрминии скользил по неразборчивым лицам нижнего ряда, затем взмыл на середину, где заблудился среди живого моря голов. — Да здесь полгорода собралось… — место левого клинка занял сорванный с плеча щит.
Осторожно передав Лайлу следопыту, чьё плечо укрыла волна каштановых волос, аналогично поступил и Рэксволд. Странники сплотились возле одного из камней, хотя прекрасно понимали: ни щиты, ни валун не уберегут от бесславной гибели, если их захотят расстрелять.
Толпа бесновалась. Требовала зрелищ, чем напоминала голодных хищников, приученных получать кусок мяса в одно и то же время и крайне недовольных внезапной задержкой.
— Они же не думают, что мы будем драться друг с другом… — удерживая Лайлу между собой и поднятым щитом, Джон старался не раздавить посаженного за пазуху мефита.
— На этот счёт можешь не переживать… — холодно сказала Эрминия. — Небось, медведя запустят… Бронированного… — она смотрела на ворота, в щели которых темнел засов. — Но сперва протащат его по городу, подразнить тех, кто пожадничал пойти на арену.
— На кой? — Рэксволд водил взглядом по трибунам. — Там же и так не протолкнуться. А, понял… Цены за вход задирают. Коли мишку завалим, на долю можем рассчитывать? Как участники представления… — шутку никто не оценил, и ассасин, печально покивав самому себе, отбросил щит. — Да ну вас…
— Рэкси…
— Не зуди. Дай развлечься напоследок. Говорят, в Эрмориуме с этим туго…
Рэксволд отошёл на дюжину шагов. Безумно хотелось метнуть в толпу кинжалы, но они, как и тесаки, были нужнее внизу. Тогда он поднял указательный палец, словно вспомнил нечто важное, и успокаивающим жестом ладоней призвал северян немного притихнуть. Худо-бедно получилось. Акцентировав внимание на руках, точно заядлый фокусник, ассасин неторопливо развёл пятерни и… превратил их в кулаки с оттопыренными средними пальцами — трибуны взорвались негодованием: вскочившие с мест варвары горлопанили пуще прежнего.
— Глядите-ка, эти ублюдки меня понимают! — он заржал и оглянулся на Эрминию. — А местный язык совсем не сложный!
Та же расслышала в какофонии воплей тяжёлый удар барабана:
— Рэкси!
Ассасин обернулся к трибунам в момент, когда в него с разных сторон полетели копья. Можно было молниеносно отпрыгнуть, уйти из-под атаки быстрым перекатом, только в голову снова ударило пьянящее чувство собственного превосходства, наследие убитого варга. Однако, что странно, теперь оно пришло не одно. Нечто новое, игравшее на нервах, как на струнах, мучило и приводило в экстаз одновременно. Гранёные копья, нёсшие на остриях отсверки стали, то представали погибелью, то казались не опаснее брошенной в лицо охапки сена. Руки же словно тянуло вверх.
— Да выкусите, суки, — вопреки рефлексам воина, Рэксволд ещё выше поднял оскорбляющие жесты.
— Дурак… — опустив голову, шепнула Эрминия: её взор упал в зловонную слякоть, которую в дюжине шагов искололи копья. Не меньше семи, если судить по стукам. У Рэксволда не было ни шанса. Время увернуться сожрала бравада. А зрители, опустошавшие карманы за право сделать бросок, уж точно не отличались плохой меткостью. Особенно когда цель неподвижна, как баран перед убоем…
Неутихающий шум трибун и вдруг — чавканье грязи. Стремительно возведя взгляд, северянка никак не ожидала увидеть Рэксволда, что шёл обратно с высоко поднятым средним пальцем и копьём в другой руке. Прямо же за ним высился косой древковый забор: копий десять, а то и двенадцать.
— Как он… — Эрминия старательно искала логическое объяснение.
— Я… просмотрел, — сказал Джон, решивший, что сумбурный вопрос предназначен ему. Воин действительно отвлёкся на сползшую с плеча голову Лайлы, однако это скорее было предлогом.
Северянка обернулась на следопыта, после чего смерила быстрым взглядом немного удивлённого Шойсу и настороженного Бамбука. Но если те что и видели, рассказать, к сожалению, не могли.
— Ну как, ушастый? — занял своё место в оборонительном круге Рэксволд. — Посоревнуемся, кто первее мишку уделает? — с ухмылкой зыркнув на иномирца, он внезапно закашлялся и неуверенно шагнул в сторону. Если бы не послужившее опорой копьё, наверное, бы даже упал.
— Ранен? — подозрительно глядела на ассасина Эрминия.
— От скуки подыхаю… — процедил тот. — Давайте уже сюда вашего медведя…
Где-то наверху затрубил рог — у ограждения, через каждые десять метров, выстроились копейщики, а в гомоне толпы возникло непрерывное «Gron! Ban! Gort!».
— Ну наконец… Не то я уж заждался…
Ворота застонали петлями — растущая щель обнажала черноту прохода, будто с внешней стороны арку чем-то закупорили, что было весьма странно: наличия вторых врат или герсы странники не помнили. Они и близко не догадывались, сколько архитектурных ухищрений таила в себе столица…
