Лайлу затрясло. На сей раз не от гнева, нет. С одной стороны, она порывалась броситься на помощь, попробовать что-то изменить, пусть шанс и никчёмно мал, с другой — всё могло быть коварной уловкой. А время меж тем уносилось прочь песком сквозь пальцы…
— Нет, не так… — ядовито улыбнулась демонесса и посмотрела на воина. — Следует потянуть удовольствие и добавить символизма: местом, которым другие даруют жизнь, я обреку тебя на смерть… — встав над его лицом и уронив на хмурый лоб несколько густых капель, она грациозно опустилась, усевшись промежностью прямо на нос. — Ах, забыла самое главное…
После этих слов Джон смог дрыгать ногами. Разумеется, без толку. Ведь его руки и тело оставались неподвижными, словно прибитыми к полу.
Наблюдая, как меховые сапоги размазывают лужи, тщетно скребутся в попытке вырвать жизнь из плена губительных бёдер, Лайла прикрыла губы сложенными лодочкой ладонями. Вдруг это уже не проверка стойкости, а самая настоящая казнь⁈ Казнь, рождённая в гнусном, извращённом уме. Если так, вампирша лицезрела унизительную расправу над любимым. Или же… перед ней разворачивалось заключительное испытание, где демонесса с милой улыбкой выворачивала душу наизнанку. Либо одно, либо другое. В любом случае, это был финал. Только в первом варианте крылся безоговорочный свист гильотины, а в последнем — теплилась надежда на спасение. Сорваться — утратить и её. Казалось бы, выбор очевиден. Почему же тогда от происходящего сердце обливалось кровью, словно прибрежные скалы под гнётом шторма?..
Не сводя глаз с Лайлы, Хризальтера положила ладонь на судорожно вздрагивающую грудь следопыта:
— Пытаешься дышать… Борешься за жизнь… Зачем? Ты здесь никому не нужен. Даже возлюбленной. Иначе бы она уже давно вмешалась. Но слишком эгоистична: чается сыскать моё расположение, лишь бы не разделить твою участь. Глупо разменивать вечную молодость и бессмертие на догорающую свечу. Не пройдёт и года, найдёт себе нового избранника и будет млеть в его объятиях. О тебе же и не вспомнит. Уж что-что, а убаюкивать совесть она умеет. Смирись, Джон, ты уже прошлое…
Столь вопиющая ложь обожгла Лайлу гневом. Она медленно опустила руки. От горячего желания призвать магические руны пальцы невыносимо дрожали. Боясь совершить непоправимое, они впились в ноги кузнечными клещами. Страшнее всего было то, что на смертном одре слова демонессы могли показаться Джону правдой, — глядя на его угасающие трепыхания, вампирша стиснула зубы: истерика размывала самообладание полноводной рекой. Хризальтера же гадко ухмыльнулась и, продемонстрировав приподнятую руку, стала поочерёдно загибать пальцы:
— Пять… Четыре… Три… Два… Один… И-и-и-и… всё. Что ж, твой возлюбленный долго держался. Но разве у него был шанс? Я такая душегубка… — слово играло всеми оттенками двусмысленности.
Демонесса встала и приблизилась к остолбеневшей Лайле, которая не сводила влажного взора с неподвижного воина. Мягко прислонив голову вампирши к животу, Хризальтера погладила каштановую макушку:
— Сочувствую… Бедняжка… Снова стать вдовой… Ах, прости, совсем запамятовала: тебя же нельзя так называть. Вы не связали отношения торжественными клятвами. То груз прошлого, то заботы о грядущем… Мироздание в опасности! Где уж здесь выкроить денёк на собственное счастье? Однако настоящее — всё, что у тебя есть…
Хризальтера повернула всхлипнувший лик к тёмной глади — на поверхность всплыли желтоватые кости и черепа, покрытые соляными кристаллами, будто морозным узором: вечный покой тёплых вод нарушила магия.
— Лишь для Древних время скоротечно и не имеет конца. Ваш удел — тлен. Даже жизнь вампира в силу множества обстоятельств немногим длиннее человеческой. А от кринтэрха в тебе одно название… И всё же, хоть в пожаре глаз и пробудились родники, я восхищена твоей непоколебимостью. Далеко не каждый способен обуздать в себе столь сильный ураган эмоций. По всей видимости, ты сумела узреть истину. Ведь порой, дабы угодить сердцу, выбор должен делать разум. Возрадуйся, Лайла де’Рон, ты только что выиграла три почётных места в первом ряду грандиознейшего представления — апокалипсиса. Я же пойду готовиться к выходу на сцену… — демонесса приподняла ронявшее слёзы лицо и, поймав изумрудный взгляд вампирши, покачала перед ним гексаграммой. — Когда так охотно вручают роль, нельзя разочаровывать зрителей…
Облачившись в похожие на шаль тени, Хризальтера растворилась в воздухе. Тусклый свет разом иссяк. Душную пещеру затопило полумраком. Немного погодя в нём раздался кашель Джона, а ещё чуть позже — слабое урчание мефита.
Но Лайла продолжала стоять на коленях, устремив взор к мрачному своду, который ещё недавно загораживала демонесса. Эмоции тасовались, словно игральные карты. Вампирша совершенно не знала: радоваться, злиться или рыдать…
