— Не стоит преуменьшать значимость Ключа, — заметив движение, демонесса сковала мефита колдовскими путами, и тот заверещал, жалобно, словно пойманный в мешок котёнок, которого злые дети вот-вот кинут в реку.
— Оставь его в покое! — повысила голос Лайла.
— Умолкни, — щёлкнула пальцами Хризальтера, и пленники вновь стали немыми. — Не в твоём положении диктовать условия, — она надела медальон на запястье подобно браслету, после чего процокала копытами до вампирши, застыв у неё в изголовье живым надгробием. — Однако я благодарна тебе. Как-никак именно ты впустила меня в этот бренный мир. Поразительно. Ради любимого отправиться в пристанище душ, древнее, как сама смерть, и выцарапать у оной своего ненаглядного, пусть и не без помощи Владыки. Тогда ты того не знала. Похвально. Для мира, где высокие чувства всё чаще вытесняются плотскими утехами. Я могла бы оставить тебя здесь с остывающим сердцем возлюбленного на груди и мокрым пятном вместо мефита. Но, пожалуй, дам тебе шанс спасти себя, любимого и даже маленького негодника… — лиловые глаза с горизонтальными зрачками стиснул лукавый прищур. — Игры любишь? Встань…
Магические оковы развеялись — Лайла недоверчиво села, затем поднялась, но не смогла разогнуть спину, будто над ней простирался незримый потолок.
— Встань так, как того заслуживаешь… — повелела демонесса.
Немного помедлив, вампирша послушно опустилась на колени.
— Надо же, — улыбнулась Хризальтера. — Ты не безнадёжна. Меж тем, чтобы у тебя было меньше желания сотворить какую-нибудь глупость…
Она не глядя протянула руку в сторону воды — со свода, словно срубленные топором, посыпались сталактиты, а дальнюю стену пещеры расписали трещины. Пока эхо играло звучными плесками и стуком разбивавшихся камней, демонесса безучастно рассматривала свои когти. Вскоре всё почти стихло. Однако вдруг на кучу глыб рассыпалась и стена: на её месте теперь зияла огромная выбоина с изломанными краями. Когда камнепад закончился и тёмная вода стала гладкой, как могильная плита, Хризальтера уронила взор на Лайлу:
— Это понятно?
Той, по-прежнему немой, ничего не осталось, кроме удручённого кивка.
— Славно, — демонесса начала расхаживать перед вампиршей. — Тогда мне следует объяснить правила игры. Я вижу на твоём пальце золотое кольцо — наверняка подарок избранника. Только золото — металл мягкий. От силы из него можно сковать цепи влечения. На большее он не годится: не выдержит бурного единения душ. Проверим, насколько крепка твоя любовь? И… есть ли она? Что бы ни происходило вокруг, ты обязана стоять на коленях, молчать и наблюдать. Вплоть до моего ухода. Справишься — честь и хвала. Нет — лить тебе горькие слёзы… Начнём же! — похлопала она в ладоши, и невидимый кляп во рту Лайлы мигом исчез. — Готова?.. Нет?.. Молчишь. Хах, а я надеялась, попадёшься. Что ж. Тогда поговорим. Я люблю разговоры. Правда, иногда встречаются на редкость заурядные собеседники. Взять того же Дельвинуса. Ах, сколько пафоса в речах! На деле просто хилый старик. Он даже кряхтел до безумия скучно, когда я проломила ему грудь коленями…
По глазам вампирши пробежал красный отблеск — единственная искра гнева на холодном, будто лёд, лице.
— И всё? Весьма скупо. Владыка поведал, что вы были близки. Незаметно. Хм, в чём же причина?.. Догадалась! Вероятно, ты мне не веришь. В таком случае не буду рассказывать, как задорно обезглавленное тело пироманта болталось на арке старой крепости. Ничего. Потом сама убедишься. Ведь ты непременно выживешь. Обещаю. А вот за твоего возлюбленного не ручаюсь, — Хризальтера посмотрела на обездвиженного магией следопыта. — Эй, черногривый жеребец!
Пленяющие чары спали — Джон моментально вскочил.
— Тише, тише… — любовалась мускулистым торсом демонесса. — Сколько напряжения… Подойди, я не кусаюсь, — она облизала губы, сверкнув четырьмя белоснежными кончиками клыков. — По крайней мере, постараюсь сдержаться.
— Правда? — следопыт тянул время, украдкой озираясь в поисках меча, хотя даже не представлял, чем тот сможет ему помочь.
— Дважды просить не стану, — строго предупредила демонесса и взглянула на Лайлу.
Вампирша вытянулась, словно проглотила кол, задрожала и спешно зажала рот ладонью — через секунду из носа на пальцы сбежали тонкие ручейки крови.
— Всё, я здесь! — подбежал воин. — Меня мучай! Её не тронь! Хватит, слышишь!
Оставив пленницу в покое, Хризальтера заглянула в грозовую серость глаз напротив:
— Так вот ты какой, Джон Скалингер, смертный муж, из-за которого обезумевшая от утраты дева, к слову, почти бессмертная, распахнула врата концу света. Чем же ты так хорош? Какие особые черты выделяют тебя из тысяч других? Мужественный лик? Доброта? Склонность к самопожертвованию? Или… — она подошла к напряжённому, как струна, следопыту и провела пальцами по укрытому мехом паху. — Есть и другие достоинства? Впрочем, это я могу выяснить… — демонесса притянула воина к себе и, скосив глаза на Лайлу, взгляд которой стал колючим, как шип розы, лизнула щетинистую щёку.
— Так, погоди… — с нервной улыбкой заупирался тот. — Ты, бесспорно, красивая, но…
