— Сейчас… — Лайла снова припала к ближайшему столпу. — Здесь нитей нет. Какая-то дрожащая пустота. Не знаю, как описать иначе. Наверное, не тот… — она поспешила ко второму валуну. Потом к третьему, четвёртому, пока не вернулась в начало.
— Может, плохо смотришь? — поёжился от порывов ветра ассасин.
— Нет. Теперь я знаю, что искать. Но в них ничего подобного не ощущается.
Всё также держа коня под уздцы, Джон задумчиво гладил большим пальцем серый подбородок:
— Я бы очень хотел ошибаться… но сдаётся мне, их должно быть не четыре. Я любопытства ради листал колдовской том. Рисунки смотрел. Так вот, магия помешана на точности. Гляньте. Воткнуть сюда ещё валун — получится ровный пятиугольник…
— Угу. И мы даже знаем, где он валяется. Проклятье… — фраза закончилась лающим кашлем.
— Наверное, вы правы… — Лайла переводила растерянный взгляд между спутниками. — Выходит, каждый портал — пять связанных между собой камней. Об этом в книгах упомянуть забыли. Уму непостижимо. Девятнадцать порталов. Девяносто пять синклитовых столпов. Поэтому от одного нас притянуло к смежному большинству, четырём валунам, которые зациклены сами на себе. И даже будь их пять, скорее всего, мы не нашли бы места для телепортации. Ведь по словам летописцев все порталы разрушены. О небеса, что же я натворила… — отражая настроение, в ухо грустно заурчал мефит.
— Кто ж знал… Эх… — следопыт посмотрел на Шойсу, который стучал костяшками пальцев по изборождённому рунами валуну.
— На дворе кол, на колу мочало, начинай опять с начала… Без упряжек. Без припасов. Уставшие. В тылу врага… Н-да. Я так и не извинился, Джон. По-моему, сейчас самое время.
— Придержи болтовню на потом, — Эрминия указала рукой на башни. — Видите те огни? Мы в фалваровом городе, по слухам, жутко здоровенном. Здесь дозорных должно быть больше, чем иголок на еже. Но нас до сих пор не засекли. Значит, что-то не ладно. Собрались, стиснули зубы и вперёд. До прихода зари мы лишь тени в закоулках. А с рассветом растворимся в толпе.
Арену окольцовывала дорога, где изо дня в день велась бурная торговля. Здесь продавались рабы для побоищ и меченые копья, которые иногда дозволялось кидать с трибун. Право приобщиться к развлечению, а заодно и продемонстрировать публике свою меткость, стоило дороже рабов. Так на прошлой неделе Оддгур Чистый Глаз всадил копьё в спину прилипшего к валуну бедолаги, что пытался спрятаться от разъярённого медведя…
Ночью же дорога пустовала. Искрилась в свете трёх сторожевых башен. Изредка по ней прогуливалась стража. Распахивала сапогами наглаженное ветром белое полотно. Сделав круг, она обычно сворачивала и терялась средь сотен пирамидообразных домов. Вот и сейчас с крупным волкособом на цепи пара варваров неторопливо огибала длинную стену.
— Кто ж не любит «Сов», — ухмылка осталась под кожаной маской, с навечно застывшим оскалом из грубых складок и стальных клыков. — Бабье войско. Что не солдат — чехол для члена. Горячий чехол, злобный. Не эти зашуганные из дальних селений. Когда я ходил в отряде Хугерта, мы однажды «сову» отловили. Разведчицу. Впятером вытрахали. У неё, наверное, горело всё от копчика до пупка. А потом решили отрезать сучке грудь. Как она орала… Правда, совсем не по-совиному, — из мелких дырок по бокам маски выбрался молодецкий смех. — Давай к нам, Гордак. У нас всегда весело, — Бьёрнорд отогнул капюшон, чтобы лучше видеть напарника.
— Не моё, — мотнул тот плотным шлемом, искусно облицованным корой. — Мне по нраву зверя бить. Сливаться с лесом. Ты свою броню видел? Блестит, как зенки грудничка. Я такое сроду не надену.
— Сталь ему не нравится… — Бьёрнорд сжал в кулаке намотанную на руку цепь. — Вырядился как пень и нос тут задираешь. Старый стал, ворчливый…
— Скажу тебе больше. Если бы «Плеть» не снюхалась с волхвами, я бы здесь яйца под луной не таскал. Охотник я. На проблемы внутри города мне плевать. А волхвы всё вверх дном перевернули. На какой рог они вообще в столицу припёрлись⁈ Хрунвальт сказал, им ещё и место в Морозном совете выдали…
— Ну вот, охотник, а ни в зуб ногой. Говорят, зверюга какая-то с гор спустилась. Повадилась людей таскать. Иногда ревёт где-то в ущелье, аж отсюда слышно. Не медведь. Следы поболе будут. Волхвы предсказали её появление семь лун назад.
— Брешут. Все вопли с арены, — Гордак поглядел вперёд, на ребро украшенной черепами арки, что на полметра выступала из стены.
— Едрить. Конечно, брешут. Потому, видать, облавщиков пехотой разбавили. А таких каличей, как ты, в дозор сунули. Пустоты заполнить. Не валялся бы ты неделю с подвёрнутой ступнёй, знал бы. Подумаешь, лося встретил. Присматривай теперь за тобой…
— Ты, малец, больно разговорился, я погляжу. Лося в гон хоть раз видел? Пострашнее сотни каннибальских уродов и медведя в придачу…
Жаркий спор прервала натянутая цепь — волкособ потащил Бьёрнорда к арке.
— Кого ты там учуял⁈ Поди, опять этот окосевший увалень черепа тырит на свои поделки, — воин отпустил пса, и тот помчался вперёд. — Пусть Клык ему зад отожрёт. Достал уже. Придурок тупорылый.
