Наверное, философ в чём-то прав, раз оба воина, едва не нашедшие смерть в пленительных бёдрах и чёрной шерсти, не стали обсуждать мрачные последствия удушений — с искорками юношеского восторга завели тихий разговор о будущем.
Не миновала приятная новость и Лайлу, которая чутко следила за запахами и звуками окружения. Она удивлённо поглядела на серьёзный профиль Эрминии: неужели Рэксволд всё-таки сумел растопить ледяное сердце? Спрятав улыбку за шарфом, вампирша уставилась вперёд. Однако радость была недолгой. Грядущий конец света. Он полностью перечёркивал надежду на счастье друзей. Возможно, долгожданному чаду даже не суждено родиться — поникший взор сполз на скачущий круп оленя. Чувство вины утащило душу в омут отчаяния, откуда выплыл неоспоримый факт: Лайла не могла уберечь близких от того, что натворила.
Шойсу же редко беспокоили терзания, однако сомнения копились углистыми червями в пепельной яме. Внезапная доброта круглоухих походила на капкан для бдительности. Разрешили сесть у костра. Поделились едой. Ничего не попросили взамен… И вот он едет на причудливой конструкции между бежевой и серой животинами. Последнюю вообще не ясно зачем привязали за спиной: сопение и постоянное бульканье напоминали звуки бесчешуйной шинкисанды, которая возбудилась при виде добычи и расправила полукругом все свои восемь лап. От прыжка такой хищницы и копьё не спасёт. Представив облепленное ядовитыми присосками тело, Шойсу снова оглянулся. Никакой шинкисанды — всё та же заплесневелая серая скотина. Странно, но, за исключением крылатого зверька огнерукой, здесь все животные покрыты плесенью. Иногда чрезмерно колосистой, как у тех белых шустряков. И, скорее всего, заразной. Ещё свежо воспоминание о кальвантийской гнилице, унёсшей тысячи жизней на окраинах грота и частично проредившей столицу. Потому иномирец не понял, зачем ему подсунули окоченевший труп бежевой скотины, такой же, что волочила каждую конструкцию. Уж ни заразой ли задумали ослабить? Чтобы опять пленить. Едва караван тронулся, Шойсу взял копьё и спихнул труп за борт.
Лесистые холмы раздвинула залитая лунным светом долина. По ней зигзагом тянулось замёрзшее озеро. В глазах сразу же зарябило от белёсых глыб вздыбленного льда — точно старинное кладбище с косыми надгробиями, щедро припорошенное вьюгой.
Странники не стали спускаться в долину. Проехали по верхам, вдоль покатой опушки, где с горем пополам разыскали толстый кедр. В основание ствола намертво врос стоячий валун, из-за которого под накренившимся исполином образовалась яма. Лаз в неё был весьма широким, хоть слева и справа его занавешивали могучие корни. Сейчас, ночью, они сильно походили на лапы неведомого чудища. Внутри же стояла кромешная темнота.
— Никого, — с глаз вампирши спало красное сияние, и она подсветила яму магической проекцией.
— Так вот ты какая, наша ночлежка… — задумчиво глядел на берлогу Рэксволд. — Просторненькая… С костерком по центру вполне себе ничего… Я, может быть, даже бы здесь жить остался…
— Никакого дыма в этом лесу, — строго сказала Эрминия. — И никакой долгой магии, — посмотрела она на Лайлу, что тут же погасила проекцию. — Не то отрубишься ещё прямо во время дозора.
— Да мы без огня околеем, — в попытке не закашляться ассасин задержал дыхание и уставился на мефита, который с любопытством обнюхивал заснеженные корни.
— Вход лапником прикроем. Тепло уже не так уходить будет, — северянка указала на группку молодых елей и продолжила командовать: — Животных всех вон в те ёлки. Сани на дыбы, расставить изгородью, тоже обложить хвоей. Какое-никакое заграждение от ветра…
— Не пойдёт, — помотал головой Джон. — Тут нужен полноценный шалаш. Иначе Бамбук за ночь окочурится. Но так как строить особо не из чего, да и некогда, попробую его в берлогу затащить. Я с ним во время плавания много всякого разучивал. Ну и потеплее будет. Дышит он за троих.
— Угу, — оглянулся на жеребца Рэксволд. — И лупит за десятерых. Кошмар приснится — всем бошки копытами раскроит.
— Он как бы варга помог завалить… — с укором напомнил следопыт и направился к Бамбуку.
— Боги, да дерзай. Всё равно у тебя ни черта не получится. Но на то, как ты будешь туда его запихивать, погляжу однозначно, — ассасин зевнул. Потом снова. На порядок шире.
— Иди, — обратилась к нему Эрминия, — прикопай где-нибудь мясо, пока мы с Лайлой скотину привязываем, — она взяла оленя под уздцы и повела за собой.
— На кой?.. — на два слова пришёлся третий зевок.
— Мало ли одиночка какой. К спящим сунуться побоится. Зато свистнуть припасы или животину свести — это запросто. Ворья на севере полно.
— Ну вот, хавальник проветрить не дают… — Рэксволд побрёл к дальним нартам. — Может, я, как ушастый, хочу стоять у саней и ничего не делать. Да, Шойсу? Так же тебя зовут? — проходя мимо, бросил ассасин, и иномирец, понявший из всей речи лишь одно слово, проводил его пристальным взором. — Мясо им прикопай… Э-э, не понял. А туша-то где?
Веер раскиданных по сторонам взглядов принёс только новые вопросы. Рэксволд посмотрел даже под санями — будто в воду кануло.
