– Я никогда не видела ее с другими, – ответила Эрика. – И в школе она все время была одна. Тем не менее…
– Что? – Юлия, подавшись вперед, уставилась на нее с интересом.
– У меня было чувство, что кто-то все-таки был. Хотя я могла ошибаться; мне ведь это казалось, не более того…
Она кивнула с таким видом, будто Эрика подтвердила что-то ей уже известное.
– Извини, но почему тебя так интересуют наши с Алекс отношения?
Юлия избегала смотреть ей в глаза. Ее ответ прозвучал уклончиво:
– Она ведь была намного старше меня и ездила за границу, когда я только родилась. Кроме того, мы всегда были очень разные. Не уверена, что я хорошо знала сестру. Теперь поздно. Я нашла ее фотографии у нас дома, но их оказалось совсем немного. Тогда я вспомнила о тебе.
Эрика чувствовала, что в объяснении Юлии так мало правды, что его смело можно назвать ложью, но сделала вид, что удовлетворена.
– Мне пора, – сказала Юлия. – Спасибо за кофе.
Она резко встала и вышла из кухни, оставив пустую чашку в мойке. Эрика проводила ее до двери.
– Спасибо за снимки, – еще раз повторила Юлия. – Это много значит для меня.
И тут же исчезла.
Эрика стояла в дверях, провожая ее взглядом. Серая бесформенная фигура быстро удалялась в направлении дороги. Юлия прижала руки к телу, чтобы хоть как-то согреться на морозе. Эрика тщательно закрыла дверь и ушла в тепло.
Давно он так не нервничал. Желудок щекотало от смешанного чувства изумления и ужаса. Куча одежды на кровати росла, а Патрик пробовал все новые и новые комбинации. Все, что он надевал, было либо слишком несовременным, либо чересчур нарядным, либо просто неопрятным, либо выглядело откровенно по-дурацки. Не говоря о том, что брюки немилосердно жали в талии. Вздохнув, Патрик бросил в общую кучу еще пару костюмов и в одних кальсонах присел на край кровати. Сразу расхотелось идти на ужин, который он так ждал. В душе проснулся былой страх. Хедстрём уже подумывал о том, чтобы позвонить Эрике, извиниться и все отменить.
Патрик лег на спину, заложив руки за голову. Это была та самая кровать, на которой он спал с Карин. Пригладил рукой простыню. Только совсем недавно Патрик начал во сне переворачиваться на ее половину. Наверное, кровать следовало заменить, но у Патрика не было денег на новую.
Он до сих пор тяжело переживал их разрыв, но при этом совсем не был уверен, что тоскует по Карин, а не по собственному идеалу семейной жизни, не выдержавшему испытания реальностью. Когда Патрику было десять лет, его отец оставил мать ради другой женщины. Последующий развод обернулся катастрофой как для Патрика, так и для его младшей сестры Лоты, ставшей главным козырем в этой игре. И тогда Патрик дал себе слово, что никогда не изменит жене, какой бы она ни была, и не станет с ней разводиться. Когда пять лет назад они с Карин венчались в церкви в Танумсхеде, Патрик не сомневался, что это на всю жизнь. Но все вышло не так, как он думал. Карин и Лейф встречались за его спиной почти год, прежде чем это обнаружилось. И сцена вышла до омерзения классической.
Просто однажды Патрик вернулся с работы раньше обычного, потому что неважно себя чувствовал. Они лежали в этой самой кровати вместе. Наверное, есть что-то мазохистское в том, что Патрик до сих пор от нее не избавился. Хотя какое это теперь имеет значение?
Патрик поднялся с кровати, все еще не уверенный, хочет ли ехать на ужин. Он хотел. И в то же время не хотел. Воспоминания прошлого камня на камне не оставили от радостных ожиданий, но отказываться было поздно.
Остановив свой выбор на синих «чиносах», более-менее терпимо жавших в талии, и свежевыглаженной рубашке, Патрик сразу почувствовал себя увереннее. Немного мусса, живописный беспорядок на голове, последний взгляд в зеркало – с выставленными указательным и средним пальцами в виде буквы V – и он готов ехать.
Времени было около половины восьмого, но снаружи сгустилась почти ночная темень. Легкий снегопад и вовсе затруднял видимость на подъезде к Фьельбаке, но Патрик выехал заблаговременно и мог позволить себе не лететь на полной скорости. Постепенно мысли переключились с Эрики на расследование и последние события на работе. Как и следовало ожидать, Мелльберг остался недоволен его визитом к Йенни Розен, лишь подтвердившим алиби Андерса Нильсона. У Патрика это не вызвало такой агрессии, как у комиссара, но и он, признаться, ощущал некоторую беспомощность. Вот уже три недели прошло со дня обнаружения тела Александры Вийкнер, а они ни на йоту не приблизились к разгадке.
