Эрика была в ярости, ее голос дрожал.
– Но ты должна понимать, что не можешь заставить меня сохранить этот дом, если я того не хочу. Половина его так или иначе принадлежит мне.
– Если б ты действительно хотела, это было бы очень, очень печально, но я приняла бы твой выбор. Однако проблема в том, что это не твое решение. Этого хочет Лукас, а не ты. Вопрос в том, знаешь ли ты сама, чего хочешь. Ты знаешь это, Анна?.. – Эрика не стала дожидаться ее ответа. – Я не хочу, чтобы моей жизнью распоряжался Лукас Максвелл. Твой муж – порядочная свинья. Самое правильное для тебя сейчас будет приехать сюда и помочь мне с мамиными и папиными вещами. Я занимаюсь этим не первую неделю, но не продвинулась и до половины. Разве справедливо, что я делаю это одна? Если ты не можешь оторваться от плиты ради родительского наследства, тебе стоит всерьез задуматься о своем будущем.
Руки у Эрики дрожали. Она с такой силой бросила трубку, что телефон полетел на пол.
В Стокгольме Анна сидела на полу с трубкой в руке. Лукас уехал на работу, дети спали, и она уличила минутку поговорить с сестрой. Анна откладывала этот разговор вот уже много дней, но Лукас так настаивал, чтобы она позвонила Эрике насчет дома, что в конце концов ей пришлось уступить.
Анна чувствовала себя разбитой на тысячу мелких осколков. Она любила и сестру, и дом во Фьельбаке, но главным ее приоритетом была семья, чего Эрика никак не могла понять. Не существовало ничего, чего Анна не сделала бы и чем не пожертвовала бы ради детей. И если б счастье Лукаса потребовало от нее разорвать отношения со старшей сестрой, Анна пошла бы и на это. Эмма и Адриан были единственной причиной ее пребывания в этом мире, единственным, что до сих пор заставляло ее вставать с постели каждое утро и приниматься за дела.
Анна знала, что все встанет на свои места, как только она сумеет угодить Лукасу. Она сама вынуждает его сурово с ней обращаться, потому что не умеет сделать его счастливым. Если она сделает для него и это, принесет ему в жертву родительский дом, Лукас поймет, на что она готова ради семьи, и тогда все снова станет хорошо.
Где-то в глубине души Анна слышала голос, который говорил ей совсем другое. Тогда она заплакала, заглушив его слезами. Трубка все еще лежала на полу.
Эрика в ярости бросилась на кровать. Она жалела, что была так строга с Анной, но плохое настроение плюс полубессонная ночь вконец расшатали ее нервы. Эрика снова взяла телефон и набрала номер сестры. Она не знала, можно ли еще что-нибудь поправить, но не попытаться не могла.
– О черт! – послышалось в трубке.
За все ответил табурет перед туалетным столиком. Но вместо того, чтобы получить облегчение, Эрика взвыла и запрыгала на одной ноге, держась за большой палец другой. Она в жизни не испытывала такой страшной боли. А когда немного отпустило, вдруг увидела весы.
В Эрике проснулся мазохист. Понимая, что делать этого не следует, она стянула с себя майку, в которой спала. Ради чистоты эксперимента нужно было избавиться от лишних граммов, которые давала одежда. Трусы, правда, Эрика так и не сняла, решив, что они ничего не меняют. Сначала поставила на весы одну правую ногу, а потом стала поднимать левую, постепенно перенося с нее часть веса. Стрелка сдвинулась с места, задрожала на шестидесяти килограммах и, как ни хотелось Эрики оставить ее там, поползла дальше. Семьдесят три килограмма – теперь Эрика стояла на весах обеими ногами. То есть плюс еще килограмм – то, чего она так боялась. Она знала, что прибавила в весе с того утра, как нашла мертвую Алекс, но до сих пор надеялась, что лишь на два килограмма. Оказалось, на три.
Это при том, что взвешиваться не было никакой необходимости. И не потому, что в тренировочных брюках Эрика почти не ощущала прибавки, но именно потому, что все и так было слишком ясно. Привычная одежда с некоторых пор сидела на ней по-другому, и этого уже нельзя было оправдать ни влажным воздухом в гардеробе, ни слишком горячей водой в стиральной машине. Она безнадежна. Эрика вспомнила о предстоящем ужине с Патриком. Так захотелось выглядеть стройной и сексуальной, а не жирной и обрюзгшей…
Она мрачно посмотрела на свой живот и попробовала втянуть его. Бесполезно. Эрика повернулась в профиль возле зеркала в полный рост и выпятила живот. Эта картина, во всяком случае, лучше передавала ее самоощущение.
Вздохнув, она снова надела широкие тренировочные штаны на резинке и футболку, в которой спала. Итак, решено – с понедельника снова худеть. Начинать сегодня, когда запланирован ужин из трех блюд, не имеет смысла. Раз уж хочешь поразить мужчину своими кулинарными способностями, без сливок и масла здесь не обойтись. И вообще, понедельник – лучший день для начала новой жизни. Сколько раз Эрика уже давала себе слово начать бегать по утрам со следующего понедельника и возобновить диету от «Виктвэктара»… Стать наконец другим человеком. На этот раз у нее точно получится.
