Лиза работала официанткой в «Рыжем Урме» в Греббестаде, где Ян и увидел ее впервые. У мужчин буквально слюни текли при виде ее длинных ног и всего того, что открывалось в глубоком декольте платья. Ян тоже возжелал ее с первого взгляда. Он привык с ходу получать желаемое, и Лиза не стала исключением. С виду Ян был не бог весть что, но все решалось в его пользу в минуту знакомства. «Ян Лоренц» – после того, как он называл фамилию, глаза у женщин вспыхивали, и далее все шло как по маслу.
Поначалу он был одержим ее телом и все не мог им насытиться, стараясь не замечать глупых реплик, которые Лиза время от времени отпускала писклявым голосом. Он видел завистливые глаза мужчин, и это делало ее еще более желанной. Но намеки Лизы на то, что он должен стать ее законным супругом, Ян поначалу игнорировал. По правде говоря, ее вульгарность уже тогда порядком встала ему поперек горла. Однако Нелли, его приемная мать, отвергла Лизу с ходу, толкнув его тем самым на этот брак. Нелли Лоренц не упускала малейшей возможности показать приемному сыну, насколько ей неприятна эта официантка из Греббестада, а Ян все больше укреплялся в мысли жениться на Лизе. В конце концов ребяческий дух противоречия поставил Яна Лоренца в довольно незавидное положение. Винить во всем оставалось только собственную глупость.
Лиза вытянула губы трубочкой. Она лежала голой на двуспальной кровати и пыталась соблазнить мужа, но тот оставался холоден, как скала. Ян понимал, что она ждет от него ответа.
– Ты же знаешь, что мы не можем оставить маму. Она нездорова и не сможет управиться одна с большим домом.
Ян завязывал галстук у туалетного столика, стоя спиной к Лизе. Он видел в зеркале, как она нахмурила брови.
– Старая сорока должна понять, что ей пора подыскать себе более подходящее гнездышко, вместо того чтобы быть обузой родным. Разве мы не имеем права на свою жизнь? Вместо этого мы должны изо дня в день приноравливаться к ее капризам. И что ей за радость сидеть на мешках с деньгами? Готова поспорить, ей было бы радостно видеть, как мы ползаем на коленях, подбирая крошки, которые она стряхивает со своего стола. И это после всего, что ты для нее сделал… Ты как раб трудишься на ее фабрике, да еще носишься с ней как нянька. И старая ведьма, вместо того чтобы предоставить нам свою лучшую комнату, заставляет нас ютиться в подвале…
Ян холодно посмотрел на жену.
– Разве я не запрещал тебе говорить о моей матери в таком тоне?
– Матери? – Лиза фыркнула. – Ты все еще воображаешь, что она держит тебя за сына, Ян… Но ты для нее – благотворительная акция, не более. И давно вылетел бы отсюда, если б ее любимый Нильс не пропал. Она терпит тебя по необходимости. Ты – вынужденная мера, пойми. Кто еще стал бы пахать на нее даром сутками напролет? И единственное, на что ты можешь надеяться, – это что когда-нибудь она околеет и мы получим деньги. Но, во-первых, ведьма запросто может дожить и до ста лет. А во-вторых, где гарантия, что уже сейчас она не отписала свой дом какому-нибудь собачьему приюту? Она же смеется над нами, Ян. Иногда ты бываешь таким глупым…
Лиза перевернулась на спину и разглядывала свои идеально наманикюренные ногти. Ян приблизился, опустился на корточки. Намотал на руку свешивавшуюся с кровати длинную светлую прядь и стал тянуть, все сильней и сильней, пока Лиза не скривилась от боли. Тогда он приблизил к ней лицо, так, чтобы чувствовать ее дыхание, и прошипел сквозь зубы:
– Никогда не называй меня глупым, слышишь? И будь уверена, эти деньги когда-нибудь станут моими. Вопрос в том, продержишься ли ты здесь до того дня…
Он с удовлетворением заметил мелькнувшую в ее глазах искорку ужаса. Ян видел, как лихорадочно заработали ее примитивные, но в определенных ситуациях изворотливые мозги, пытаясь переварить полученную информацию. Она решила сменить тактику – вытянулась на постели и кокетливо поджала губы. Обеими руками взялась за груди, совершая медленные круговые движения пальцами вокруг сосков.
– Прости, Ян, я была дурой, – соски налились кровью. – Ты же знаешь, какая я; иногда болтаю, не подумав… Я все отработаю, да?
Она сунула в рот указательный палец, а потом медленно провела им между грудей и по животу.
Тело Яна отреагировало против его воли. Он подчинился, решив извлечь хоть какую-то пользу из этой куклы, и снова развязал галстук.
Мелльберг в задумчивости поправил брюки в паху, не замечая удивления на лицах собравшихся перед ним людей. Костюм, который решил надеть комиссар в этот особенный для него день, был ему как будто тесноват. Наверняка работники химчистки снова допустили оплошность, подвергнув ткань воздействию слишком высокой температуры…
Мелльбергу не нужно было становиться на весы, чтобы лишний раз убедиться в том, что за все время работы в полиции он не потолстел ни на грамм. Зачем же тратиться на новый костюм? Качественная вещь никогда не выйдет из моды. Разве что подгадят идиоты из чистки…
