Эрика долго принимала душ, стоя под обжигающе горячей водой. Если это утро знаменует для нее начало новой жизни, она войдет в него совершенно чистой. После душа, сверившись с термометром, тепло оделась и помолилась, чтобы не было проблем с машиной. Здесь ей повезло – машина завелась с первой попытки.
Дорогой Эрика размышляла над тем, с какого конца поднять тему. Она сочинила два варианта своего монолога, один глупее другого, и в конце концов решила импровизировать. Что-то подсказывало ей, что так будет вернее. На какую-то долю секунды Эрика подумала позвонить Патрику и поделиться с ним своими подозрениями, но тут же отогнала эту мысль. Для начала она все проверит сама. Слишком многое поставлено на карту.
Весь путь занял не так много времени, но оно растянулось в вечность. Когда Эрика сворачивала на парковку возле отеля на набережной, Дан уже махал ей с лодки. Она угадала – он был здесь. Эрика помахала в ответ, но не улыбнулась. Она заперла машину и, сунув руки в карманы светло-коричневой спортивной куртки, быстро зашагала в сторону Дана. День выдался туманный и хмурый, но воздух был свежий, и Эрика пару раз глубоко вдохнула, пытаясь окончательно прояснить мысли после вчерашнего алкоголя.
– Привет, Эрика!
– Привет!
Дан продолжал заниматься своей лодкой, но как будто обрадовался неожиданному собеседнику. Эрика нервно огляделась в поисках Перниллы, поскольку слишком хорошо помнила ее взгляд с прошлого раза. Теперь, увидев ситуацию в новом свете, она лучше поняла жену Дана.
Эрика впервые залюбовалась его лодкой, которую Дан получил от своего отца и любил, как женщину. Рыбачить было у него в крови, и Дана приводило в отчаяние, что этим больше нельзя прокормить семью. Конечно, он и в школе в Танумсхеде чувствовал себя вполне на своем месте, но не это было его настоящим призванием. Когда Дан занимался лодкой, на его лице всегда ощущалась счастливая улыбка, пусть подспудная, но в любой момент готовая прорваться на поверхность. Тяжелая работа его не пугала, а от холода надежно защищала теплая одежда. Дан повесил на плечо моток веревки и повернулся к Эрике.
– Ты сегодня без закуски? Что за черт… Надеюсь, это не войдет у тебя в привычку.
Светлая челка выбилась у него из-под шапки. Дан стоял перед Эрикой, большой и могучий, как скала. Он излучал силу и радость, от которой ей на этот раз стало больно. Но она должна была сделать то, зачем приехала, пока это не сделали другие. В худшем случае полиция. Эрика убеждала себя, что действует в интересах Дана, но это была не более чем отговорка. Главная причина ее появления здесь была в том, что она сама хотела и должна была знать больше.
Дан бросил веревку на настил и подошел к Эрике, которая стояла, опершись на перила возле кормы и глядя куда-то в сторону горизонта.
– Я покупаю любовь за деньги, и не будет дано мне другой… – задумчиво продекламировала она.
– И все же ты эту мою любовь на ржавых струнах воспой, – подхватил Дан.
Эрика не улыбалась.
– Ты все еще любишь Фрёдинга?
– Всегда любил и буду любить. Молодежь в школе жалуется, что их скоро вырвет на Фрёдинга, но я не понимаю, как таких стихов может быть слишком много.
– Да, я все еще храню его сборник, который ты мне подарил, когда мы были вместе.
Сейчас Эрика говорила ему в спину, потому что Дан повернулся, чтобы подвинуть ящики с сетями, которые стояли у противоположного борта.
Эрика неумолимо продолжала:
– Ты всем своим женщинам даришь его сборники?
Дан оторвался от ящиков и поднял на нее удивленное лицо.
– О чем ты? Да, вот тебе я подарил, и у Перниллы тоже есть такой, хотя очень сомневаюсь в том, чтобы она в него хоть раз заглянула.
Эрика заметила его беспокойство, но лишь крепче вцепилась в перила руками в зимних варежках и решительно заглянула Дану в глаза.
– А Алекс? Она тоже получила свой экземпляр?
Лицо Дана стало белым, как снег, который лежал на льду за его спиной. В то же время Эрика заметила мелькнувшую в глазах искорку облегчения.
– Алекс? Что ты имеешь в виду? – Он все еще не был готов капитулировать.
– Я говорила тебе, что побывала в доме Алекс на прошлой неделе. Но не сказала, что в это время в дом заходил кто-то еще. Тот, кто целенаправленно прошел в спальню и что-то там взял. Поначалу я не поняла, что именно, но после того, как проверила, кому звонила Алекс со своего телефона в последний раз, вспомнила, чего не хватало в комнате. Такой же сборник лежит у меня дома.
Дан стоял перед ней молча, и Эрика продолжила:
– Не так-то легко догадаться, зачем кому-то понадобилось утруждать себя вламываться в дом Алекс только ради того, чтобы забрать оттуда такую безобидную вещь, как книга. Там ведь была дарственная надпись, не так ли? «Дорогой Алекс от Дана»…
– «Со всей любовью передаю тебе свою главную страсть. Дан», – поправил он.
Эту фразу Дан тоже продекламировал, после чего, в свой черед, устремил невидящий взгляд в сторону горизонта. Он опустился на один из ящиков на палубе и снял шапку. Волосы торчали в разные стороны, и Дан был вынужден стащить с руки варежку, чтобы пригладить их рукой. Потом оглянулся на Эрику.
