– Об этом никто не должен был знать. Это было нашим безумием, тем, что нельзя допустить в реальную жизнь. Мы оба понимали, что скоро это закончится.
– Есть версия, что вы должны были встретиться в ту пятницу, когда она умерла.
В лице Дана что-то дернулось. Сколько раз после смерти Алекс он думал о том, что произошло бы, если б он и в самом деле объявился у нее в тот день. Что, если в этом случае Алекс была бы жива до сих пор?
– Да, мы должны были встретиться в ту пятницу. Пернилла собиралась уехать к сестре в Мункедаль, вместе с детьми. Я отговорился тем, что неважно себя чувствую, и остался дома.
– Но Пернилла не уехала?
Нависла долгая пауза.
– Она уехала, но и я остался дома. Отключил мобильник, потому что знал, что на стационарный Алекс звонить не решится. Я попросту струсил. Я не мог, глядя ей в глаза, вот так объявить, что все кончено. Притом что она сама все понимала, с самого начала, я не находил в себе силы сделать первый шаг. Я подумал, что, если потихоньку уйду в тень, она сама оборвет со мной отношения. Это очень по-мужски, не так ли?
Эрика знала, что самое трудное еще предстоит поднять, поэтому продолжала. Дану будет лучше узнать правду от нее.
– Дело в том, Дан, что Алекс, похоже, не рассчитывала на то, что все должно закончиться. Алекс полагала, что у ваших отношений есть будущее. Что ты оставишь свою семью, а она – Хенрика, и вы будете счастливы до конца своих дней.
Дан сникал с каждым ее словом, хотя все еще не слышал главного.
– Алекс ждала от тебя ребенка, Дан. Возможно, именно в тот вечер она собиралась сказать тебе об этом. Приготовила праздничный ужин, охладила бутылку шампанского…
Дан не смел поднять глаз. Он пытался остановить взгляд то на том, то на этом, но слезы уже затуманили его глаза. Похоже, они давно копились где-то внутри, потому что вдруг хлынули потоком. Плач перешел в рыдания, и теперь Дан все время утирал варежкой под носом, чтобы сдержать сопли. Наконец он просто уронил голову на руки.
Эрика присела рядом на корточки и положила на Дана руки, которые он стряхнул. Тогда она поняла, что Дан сам должен вытащить себя из пропасти, в которую угодил. Эрика сложила руки на груди и стала ждать. Спустя некоторое время поток слез пошел на спад, и Дан смог спокойно дышать.
– Откуда ты знаешь про ребенка? – спросил он, заикаясь.
– От комиссара полиции, – солгала Эрика. – Он вызывал меня, Хенрика и Биргит.
– Откуда им известно, что это мой ребенок, а не Хенрика?
– Одному Хенрику известно, что ребенок не его.
Дан кивнул. Похоже, его утешило, что родители Алекс все еще про него не знают.
– Как вы познакомились? – Эрике захотелось оставить самую больную тему, хотя бы ненадолго, чтобы дать Дану возможность отдышаться.
Он горько улыбнулся.
– В «Галере», где еще знакомятся во Фьельбаке люди нашего возраста… Я увидел ее с противоположного конца зала, и меня будто что-то толкнуло. Никогда раньше со мной не случалось ничего подобного.
У Эрики кольнуло в сердце – ревность, пусть и на долю секунды.
– В тот раз ничего не произошло, – продолжал Дан, – но спустя пару выходных она позвонила мне на мобильный. Я сразу приехал, и все завертелось… Стоило Пернилле отвернуться, и мы ловили момент. То есть вечеров и ночей нам выпало совсем немного, по большей части мы встречались днем.
– А ты не боялся, что соседи обратят внимание, что ты зачастил к Алекс? Знаешь ведь, как у нас распространяются слухи…
– Конечно, я думал об этом. Обычно прыгал через забор позади ее дома и входил к ней через подвал. От этого все становилось только интереснее, понимаешь?
– Но разве ты не знал, чем рискуешь?
Дан мял в руках шапку, сфокусировав взгляд в невидимой точке на палубе.
– Конечно, я все знал… с одной стороны. Но с другой – чувствовал себя неуязвимым. Все самое плохое всегда случалось с другими, не со мной. Знакомо?
– А Пернилла?
– Ни о чем не подозревала. Во всяком случае, не подавала виду. Хотя, похоже, потом и она начала о чем-то догадываться. Ты ведь помнишь, как она отреагировала на нас с тобой? И такой она была все последние месяцы – настороженной, ревнивой… Думаю, она чувствовала, что у меня кто-то есть.
– Ты понимаешь, что теперь придется все ей рассказать?
Дан замотал головой, и слезы снова брызнули из глаз.
– Нет, Эрика, у меня не получится. Я не смогу. Только после истории с Алекс я понял, как много значит для меня Пернилла. Если Алекс была моим безумием, то Пернилла – это моя жизнь. Я не смогу!
Эрика наклонилась и положила руку на плечо Дану. Ее голос звучал спокойно, не выдавая того возмущения, которое кипело внутри.
– Ты должен, Дан. Сделай это, пока до тебя не добралась полиция. Рано или поздно Пернилла обо всем узнает. Будет лучше, если ты сам поставишь ее в известность. Сейчас у тебя есть возможность подобрать для этого те слова, которые ты сочтешь нужными, но потом будет поздно. Ты ведь сам говорил, что она обо всем знает – во всяком случае, что-то чувствует. Твое признание может принести облегчение вам обоим. Прочисть воздух.
Эрика поняла, что Дан ее услышал. Плечи под ее рукой задрожали.
